Колумнистика

Алина Ребель

Синдром отъезда

27.03.2012

Синдром отъезда

27.03.2012

Послевыборные страсти вроде бы улеглись, но их отголоски все еще то тут, то там возникают в социальных сетях и личных беседах. Тональность этих разговоров от выборов к выборам меняется мало. И сводятся они к старому еврейскому анекдоту: «Я не знаю, о чем вы тут говорите, но ехать надо». «Отъезжающие» за свою точку зрения бьются насмерть: размахивают фактами и ссылками, цитируют что-нибудь оппозиционное, вроде «Граней.ру» и «Новой газеты», сравнивают правовую систему в какой-нибудь приятной Англии с бесправием в «этой стране», обещают завтра же собрать чемоданы и… остаются на месте.

За последние десять-пятнадцать лет из всех моих многочисленных друзей, френдов, знакомых и просто проходивших мимо уехала только одна девушка. И вовсе не из личной обиды на Путина или какого-нибудь оборотня в погонах. Просто там тепло и медицина, а здесь все равно ничего не держит. Поэтому она взяла двоих детей и больную раком маму и отправилась в Землю Обетованную без всяких предварительных деклараций о намерениях. Те же, кто кричал и размахивал виртуальными чемоданами, если и уезжают, то недели на две летом и еще пару раз в год — на выходные в Европу.

В моей ленте на Фейсбуке нет более подкованных в наших здешних неприятностях френдов, чем те, кто давно покинул пределы многострадальной родины. Они следят за публикациями оппозиционных журналистов, возмущаются глупыми реформами и вечным бездорожьем, выкладывают ссылки о росте преступности и прочих невыносимых ужасах тутошнего бытия.
И вот что интересно: довольно быстро послевыборные страсти утихнут, место дискуссий о том, что «так жить нельзя», займут фотографии котиков и морских прогулок. И единственными, кто будет регулярно перепощивать ссылки о здешних безобразиях, останутся… эмигранты. Да-да, в моей ленте на Фейсбуке нет более подкованных в наших здешних неприятностях френдов, чем те, кто давно покинул пределы многострадальной родины. Они следят за публикациями оппозиционных журналистов, возмущаются глупыми реформами и вечным бездорожьем, выкладывают ссылки о росте преступности и прочих невыносимых ужасах тутошнего бытия. Я в жизни не видела более осведомленных о политической жизни России людей, чем «бывшие наши» израильтяне, немцы и американцы. Они все знают про Болотную площадь и прочие Пушкинские, агитируют идти на выборы и митинги, искренне огорчаются, когда обижают Явлинского, и радуются успехам российского балета на театральных площадках планеты.

Есть в обоих случаях — и тех, кто кричит, но не едет, и тех, кто уехал, но кричит — что-то психотерапевтическое. Первые утешают себя тем, что вот буквально завтра соберут чемоданы и отправятся в прекрасное далеко, где нет людоедских законов и ментов с бутылками из-под шампанского. Вторые, читая обо всех здешних ужасах, внутренне вновь и вновь убеждают себя в том, что выбор был правильным. Но если требуется такое количество подтверждений, значит, все-таки есть сомнения?

Вот и получается, что быть русским там гораздо хуже, чем здесь, пусть даже и евреем. Хотя бы потому, что там за сидение целыми днями в Фейсбуке и «Одноклассниках» зарплату не платят. Там нет таких должностей — «менеджер по развитию» или «продюсер проектов».
Мне, порой, жаль, что первые и вторые смотрят друг на друга как на единомышленников. А единомышленников не принято анализировать, их принято «лайкать». Но жаль тех, первых, которые все собирают и собирают виртуальные чемоданы. Они никак не разглядят этих, вторых, которые давно уже уехали, обжились, насладились морем, пальмами и отличной «социалкой». Но остались «русскими» не только для коренных израильтян, немцев или американцев. Они остались русскими по сути: по своей вовлеченности в здешнюю проблематику, погруженности в здешнюю культуру, реакциям на здесь происходящее. Вот и получается, что быть русским там гораздо хуже, чем здесь, пусть даже и евреем. Хотя бы потому, что там за сидение целыми днями в Фейсбуке и «Одноклассниках» зарплату не платят. Там нет таких должностей — «менеджер по развитию» или «продюсер проектов». Там если ты по развитию, то таки придется что-то развивать, а если продюсер — то продюсировать. И делать это придется не по семь-восемь часов в день с перерывами на перекур, а с раннего утра и до вечера. Да и курить придется бросить — там это немодно, могут даже на работу не взять. И еще там дорогая коммуналка, нет центрального отопления, а со всех сторон весьма неласково настроенные арабы (причем не только в Израиле).

Так что не стоит собирать чемоданы в обиде на Путина. Путин высоко, он нашего отсутствия не заметит. Да и мы о нем скоро забудем — до следующих выборов. Потому что здесь пробки, театры, кофе в офисе и котики в Фейсбуке позволят о нем забыть. А там ностальгия заставит о нем помнить.

Автор о себе:
 
Мои бабушка и дедушка дома говорили на идиш, а я обижалась: «Говорите по-русски, я не понимаю!» До сих пор жалею, что идиш так и не выучила. Зато много лет спустя написала книгу «Евреи в России. Самые богатые и влиятельные», выпущенную издательством «Эксмо». В журналистике много лет — сначала было радио, затем — печатные и онлайн-издания всех видов и форматов. Но все началось именно с еврейской темы: в университетские годы изучала образ «чужого» — еврея — в английской литературе. Поэтому о том, как мы воспринимаем себя и как они воспринимают нас, знаю почти все. И не только на собственной шкуре.
 
 
 
 
 
 
 
Мнение редакции и автора могут не совпадать

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...