Колумнистика

Петр Люкимсон

Исход пошёл в тираж

13.04.2017

Исход пошёл в тираж

13.04.2017

Каждый год к празднику Песах я покупаю новую Агаду, пополняя свою скромную коллекцию этих книг. Хотя основной текст книги канонический, ни одна Агада не повторяет другую. А различные иллюстрации, форматы и трактовки отражают эпоху, в которую Агада была издана. Так что по собранию «пасхальных сказаний», выпущенных за последние 500 лет, вполне можно проследить новейшую еврейскую историю. А по изданным за последние сто лет – историю Израиля, который был главной целью любого еврейского Исхода.

Я держу в своих руках Агаду, выпущенную жителями поселения Кфар-Шмариягу на Песах в 1948 году – то есть за считанные недели до провозглашения государства Израиль. Это сегодня дома в Кфар-Шмариягу стоят десятки миллионов шекелей, ну а 70 лет назад он был совсем небольшим поселком на отшибе от Тель-Авива. Песах 1948 года совпал с 10-летием основания Кфар-Шмариягу, и его обитатели совместили в своей Агаде память об Исходе из Египта и свою личную памятную дату. Так и появилась на свет знаменитая Агада Кфар-Шмариягу, в которой традиционный текст пасхального сказания прерывается отрывками, написанными самими его жителями. Например, после знаменитого отрывка «Рабами были мы у фараона в Египте…» идет следующая «отсебятина»:
«Мы жили в земле Ашкеназ и были бизнесменами, адвокатами, врачами, писателями и художниками. Мы не взращивали наших виноградников, мы не знали языка наших праотцов, мы учились в школах других народов и забыли наши Священные книги. Мы не хотели идти в землю, что была обещана нам, и желали лишь оставаться в земле чужой у своих горшков с мясом…»

Есть там и другие вкрапления – рассказы о том, как бывшие врачи и адвокаты осушали болота, вгрызались в землю, разводили сады и сажали виноградники. И о том, как защищали её потом с оружием в руках.

Но еще в 1935 году своя Пасхальная Агада была выпущена и в киббуце Гиват-Бренер. В ней кратко пересказывалась история о том, как весной 1928 года группа еврейских юношей и девушек поднялась на холм, где еще только предстояло возникнуть киббуцу, и отпраздновала там Песах. Праздничный стол был накрыт на старой винной бочке, вокруг которой читали Агаду, пели песни и водили хороводы. В 1937 году Агаду киббуца Гиват-Бренер переиздали, но к тому времени палестинские евреи уже пережили кровавый 1936 год, унесший и жизни членов кибуца Гиват-Бренер, поэтому рядом с традиционным текстом появилась «личная» вставка:
«Простри Святую десницу Твою над малым уделом нашим, который мы защищаем. Вспомним чистую кровь, пролитую дорогими нам павшими».

А вот издание Агады киббуца Дгания, датируемое 1945 годом, помимо традиционного текста, содержит и вставки, посвященные Холокосту, и отрывки из стихов Бялика, и цитаты пророков, прежде всего – из знаменитого «видения Иехизкиэля» о воскрешении мертвых и возвращении евреев в Святую землю со всех концов света. Но еще раньше, в 1943 году, киббуцное движение издало Агаду, свидетельствующую, что палестинские евреи, вопреки распространенному мнению, знали о том, что происходит с их братьями и сестрами в Европе. Вот, к примеру, одна из вставок в традиционный текст:
«Мы готовы рассказать об исходе из Египта, о выходе из рабства на свободу, о пути от гибели к спасению. И да будут слова Агады нам утешением, ибо даже в наше время бедствия, когда раздался вопль братьев наших в странах изгнания, есть надежда, что вернется Израиль из дома рабства и наступит весна для народов».

Теми же мотивами была проникнута и «Агада», изданная в 1940 году религиозным крылом киббуцного движения:
«Несмотря на льющуюся в странах рассеяния кровь братьев наших, празднуем мы и в этом году Пасхальный седер. Вспоминаем мы исход из Египта и с трепетом вопрошаем Тебя, страж Израиля: “За что и доколе?”».

Еще одним замечательным памятником той эпохи является изданная в 1939 году, как сейчас бы сказали, «в самиздате», первая Агада уже упомянутого киббуца Дгания. Отрывок «Рабами были мы у фараона в Египте…» в ней радикальным образом отличается от канонического:
«Рабами были мы в Египте. Рабами были мы и во всех других странах. Мы сами вырвали себя из стран изгнания, вернулись на нашу землю и стали работать на ней. Мы начали строить здесь новую жизнь и новое общество. Так удостоились мы исполнить чаяния многих поколений наших предков. Велико наше счастье, но велика и ответственность, что легла на плечи наши».

Но самое забавное в этой Агаде – это ответ на традиционный вопрос Пасхального седера «Чем эта ночь отличается от других?».

В каноническом тексте, как известно, сказано: «Ибо в эту ночь мы едим полулежа, а в другие – и сидя, и полулежа». Но в Дгании, как и во многих других киббуцах, дети в те годы ели в детском саду, отдельно от родителей. Поэтому киббуцная Агада отвечает на вопрос так: «Ибо в эту ночь мы сидим вместе с детьми, а в остальные ночи у нас нет детей за столом».

Историки утверждают, что первые попытки уйти в той или иной степени от традиционного текста Агады и привязать его к современности, добавить в него иронии с сатирой и таким образом сделать праздник более веселым, предпринимались в различных еврейских общинах, начиная со второй половины XIX века. В 1900 году евреи-социалисты из Кракова даже выпустили Агаду, в которой все египтяне были изображены в виде врагов пролетариата – банкиров, домовладельцев, раввинов, а в роли угнетаемых евреев, само собой, выступали еврейские рабочие.

В 1923 году в схожем духе в Тель-Авиве была издана первая «либеральная» Пасхальная Агада. «Мудрый сын» в ней изображался в виде британского наместника, нечестивый – членом Арабского комитета, наивный – в образе ортодокса, а «не умеющий задать вопрос» – как представитель нового, светского поколения евреев. «Да и не должен он задавать никаких вопросов – пусть не болтает языком, а лучше сделает как можно больше дел для Земли Израиля» – такая рекомендация давалась под картинкой с изображением этого сына.

Одним из самых уникальных пасхальных сказаний считается рукописная Агада, украшенная рисунками неизвестного художника, служившего в 5-й Еврейской транспортной бригаде. Бригада эта была частью британской армии, базировавшейся на берегу Красного моря в Египте. Таким образом, ее бойцы встречали Песах прямо в Египте, но не могли выйти из него по определению. Это нашло свое отражение в интерпретации текста: «Не закончился Египет для Израиля, ибо вся планета стала для нас Египтом». Но и в изданной в 1944 году для еврейской бригады Агаде наряду с каноническим текстом были многочисленные отрывки из современной и классической еврейской литературы. А также – весьма оригинальные философские выводы, например: «Велик был Египет – как Европа сегодня». И попытка показать связь времен: «Не прерывается связь между поколениями: от защитников Масады до еврейских бойцов наших дней протянулась одна неразрывная цепь».

Как-то в одном давнем разговоре крупный израильский ученый мне сказал, что в наши дни могут быть миллионы изданий Агады, так как у каждой еврейской семьи – своя история Исхода из своего личного Египта. Наверное, именно поэтому «в каждом поколении человек обязан смотреть на себя так, будто это он только что вышел из Египта».


Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...