Интервью

Елена Вроно

«Я из психиатрической семьи»

11.10.2017

В эксклюзивном интервью Jewish.ru известный психиатр Елена Вроно рассказала всю правду о «группах смерти» и объяснила, как дешёвый алкоголь стал основой загадочной русской тоски.

Почему вы выбрали профессию психиатра?
– Моя история довольно банальная – потому что я из психиатрической семьи и выросла под все эти разговоры. Первая диссертация моего отца, Моисея Шимановича Вроно, была посвящена расстройствам речи в крайней стадии шизофрении. Папа записывал своих пациентов на огромный магнитофон и по вечерам садился работать. И я засыпала в нашей комнате в коммуналке под такую словесную окрошку, и эту интонацию узнаю, проснувшись среди ночи, хотя сама с такими пациентами не работаю. Если уж становиться врачом, имело смысл выбирать только психиатрию.

Каково психиатру жить среди пациентов?
– Невозможно заниматься психиатрией, если не в состоянии провести границу между сумасшедшим домом и жизнью. Есть такая болезнь студентов-медиков второго курса – находишь у себя симптомы абсолютно всего учебника. Знаменитый русский психиатр Петр Борисович Ганнушкин писал, что психопатические черты можно обнаружить практически у каждого. Я сначала всех этим ранжиром измерила, и себя в первую очередь. А потом поняла, что важнее всего осознать, в чем твои особенности, и тогда возникает слабая, но надежда к ним приспособиться. Но поначалу была очень впечатлена и огорчена – массу всего у себя нашла и поняла, что с этим мне дальше жить.
Довольно утомительно наблюдать прозрачность тех, кто тебя окружает. Чем больше у тебя клинический опыт, тем очевиднее намерения и стремления людей, и ты уже ничего не можешь с этим сделать. Необходимо выстраивать свои отношения с человеком вне зависимости от того, что ты в нем подметил. Иначе твоё будущее – это полное человеческое одиночество.

Разве знание чужих мотиваций не дает преимуществ?
– Это нечестно. Человек имеет право на умолчание, и выводить на чистую воду кого бы то ни было – дело неправильное. Огромное количество людей полагает, что «рубить правду-матку» – правильно и честно. Но всё ровно наоборот. Мало ли, что ты заметил – помалкивай, если человек тебе этого не протягивает на руке. Даже если это тесная дружба, есть ситуации, в которых человек имеет право оставаться наедине с собой, и это не только пребывание в сортире.

Вы ведь знаете, как большинство людей относятся к психиатрам?
– С опаской. Думаю, психиатров боятся больше, чем других врачей. Не важно, к какому слою человек относится, какой у него образовательный ценз, мужчина это или женщина – психиатров боятся все и не хотят с ними сталкиваться до последнего. Проще всего сказать, что это наследие карательной советской психиатрии. Действительно, советское государство большое количество карательных функций передало врачам-психиатрам, что абсолютно бессовестно по отношению к этой врачебной специальности. На Западе в то время бурно развивались психология и психотерапия и возникла идея, что душевная болезнь не патология, а иной вид жизни. И нужно иметь смелость дать этой иной жизни существовать вне пределов сумасшедшего дома. Но страх безумия, он в мозжечке у любого человека – он из подсознания не вытравим. И конечно, врач, который может тебя брендировать как безумца, – это очень страшный врач.

Существуют ли свои особенности у русской депрессии?
– Мне грустно, но не могу не сказать, что все русское своеобразие завязано на алкоголизации и на характере употребления алкоголя, алкоголя тяжёлого, плохого качества и без меры. В целом же география имеет значение, если мы имеем дело с пациентами, проживающими в местах концентрации угро- финских народностей. Это народы, генетически расположенные к депрессии. Даже фольклор этих народов связан, как правило, с различными агрессивными формами. И герой обычно погибает – очень часто оказывается повешенным. Самый высокий уровень самоубийств, к слову, всегда был в Венгрии. А у живущих в России угро-финнов на склонность к суициду накладывается еще и склонность к алкоголизму.

Вы специалист по подростковой суицидологии. Как вы относитесь ко всей этой истории про «группы смерти» в социальных сетях?
Я очень трепетно отношусь к любой возможности привлечь внимание к проблеме подростковых самоубийств. Но в целом эта статья в «Новой газете» и шумиха вокруг неё оказались в большей степени раздутой сенсацией. Никто ничего не доказал. Даже с тем, кого арестовали, тоже все совершенно не ясно.

Разве можно подростка, не склонного к суициду, подбить на самоубийство?
– Любой подросток склонен к суицидальному поведению – просто потому, что он подросток. Любого подростка можно подбить на любое рискованное поведение – потому что подросток импульсивен, склонен к пониженному настроению, обязательно подвержен групповому конформизму. Подростка ничего не стоит подначить «на слабО». У него ещё не сформировано ощущение ценности жизни – ни своей, ни чужой. «Клянусь своей жизнью» – самая обиходная клятва подростка. Так что теоретически это возможно. Наличие людей, организующих «группы смерти» и таким образом реализующих свою тягу к власти, возможно. Но всю эту кампанию использовали, чтобы ущемить возможности интернета.
Надо понимать, что закончился очень короткий период деидеологизации и открытости, когда мы соглашались со всем миром в том, что суицидальность – это не психиатрический диагноз, а вид симптоматического поведения, сигнализирующего о неблагополучии в семье и в обществе. Теперь открытость закончилась и нужно искать новое объяснение росту подростковых самоубийств. Объяснение, которое не обвиняло бы взрослых.
Топливо для этого ажиотажа вокруг «групп смерти» создавали те несчастные родители, чьи дети покончили с собой. Этим родителям нужно было что-то делать со своей виной и гневом. А в результате мы получили выведение взрослых и семьи из зоны ответственности.
Недавно подростки из разных городов кончали с собой, прыгая с крыш, а тогдашний уполномоченный при президенте по правам ребёнка Павел Астахов выступил с таким готовым решением проблемы: «Врачи-психиатры и школьные психологи позаботятся, чтобы подростковых суицидов стало меньше». Это крайне нереалистичные ожидания. Что может сделать один на всю школу психолог? В Израиле, например, есть точная инструкция для школьного учителя: если до него доходят какие-то разговоры про суицид, он тут же передаёт этого ребёнка социальному работнику. Есть социальная инфраструктура, есть прописанные протоколы, есть люди, которые обучены действовать в таких ситуациях.
Подростковых суицидов много, и цифры увеличиваются из года в год. Это всемирная тенденция, ей есть объяснения, и повлиять на нее, к сожалению, очень сложно. Но нужно обучать всех людей, соприкасающихся с детьми, как вести себя в экстренной ситуации. В Швеции, например, практикуют максимальное приближение социальных служб к населению. В каждом квартале в условном ЖЭКе сидит специально обученный человек, к которому ты можешь прийти и рассказать, что с тобой происходит. И при этом не бояться, что он расскажет твоему начальнику на работе или учителю в школе. Но у нас в стране таких возможностей нет.

Потому что у нас люди стыдятся суицида?
– Во времена СССР собирались данные со всех уголков страны о количестве самоубийств, и из республик Средней Азии приходили минимальные цифры. А при ближайшем рассмотрении там обнаружилось множество женских самосожжений из-за жёстких семейных конфликтов, но тратились любые деньги, лишь бы в справке о смерти не был указан суицид. Поэтому статистическим данным по самоубийствам совершенно нельзя было доверять.
Суицидальное поведение – наиболее неодобряемый иудео-христианской культурой вид отклонения. Самоубийство безнадёжно дискредитирует семью. Даже если оно было в давней семейной истории. И это обязательно секрет, сокровенная тайна – хуже любого преступления, безумия или дурной болезни. Детский же суицид очень сильно снижает уровень оптимизма в обществе: «Что же это за жизнь, когда даже ребёнок поднимает на себя руку?!»

Дарья Рыжкова

Комментарии

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...