Интервью

Майкл Уайс

«Россию знать необходимо»

27.04.2018

В эксклюзивном интервью Jewish.ru американский издатель Майкл Уайс рассказал, почему книжные магазины снова входят в моду, каких русских читают в Америке и отчего израильтяне всё равно интереснее.

Как вы превратились в издателя?
– По профессии я журналист, репортер-международник. Работал и в агентстве Reuters, и в газете The Washington Post. Но я очень люблю книги: всегда много читал и даже сам написал книгу о Берлине и об «архитектуре демократии» в новой-старой немецкой столице. Однако наше издательство возникло довольно случайно. Мой десятилетний сын участвовал тогда в Spelling bee – детском соревновании по правописанию. И оказалось, что ведущий игры пишет докторскую диссертацию по русской литературе в Колумбийском университете. Причем диссертацию о Высоцком! Так я познакомился со своим деловым партнером Россом Уфбергом. Мы разговорились, и у нас оказались довольно схожие вкусы в литературе и общий интерес – к иностранной литературе. И хоть Росс почти в два раза младше меня и мы принадлежим к разным поколениям, мы решили открыть своё издательство, New Vessel Press, специализирующееся на переводной литературе.

Не очень популярный раздел книгоиздания.
– В Америке совсем даже непопулярный. От издаваемых в США книг переводные составляют всего 3%. Причем в эти 3% входят не только художественная литература, но и учебники, и специализированные книги, и научные пособия. Однако сейчас особенно важно, чтобы американские читатели узнавали больше о мире и о том, как и чем живут люди в других странах. Этого тут сильно не хватает.

Бизнес прибыльным оказался?
– Мы одно из немногих издательств, специализирующихся на иностранной литературе, которое существует не в формате общественных организаций, а работает как бизнес – мы рискуем капиталом, сами оплачиваем свою деятельность, получаем прибыль и платим налоги. Мы, конечно, не ожидаем сильно разбогатеть на нашей издательской деятельности. Для нас это в некотором роде эксперимент: мы хотим понять, может ли издательский бизнес выжить и приносить прибыль.

Конкуренты не мешают?
– Книжный бизнес и вкусы читателей за последние лет десять так сильно изменились и продолжают так быстро меняться, что старые, крупные и прославленные издательства не очень понимают, что происходит. У этих издательств, конечно, больше ресурсов, и карманы у них несравненно глубже наших, но у нас уже есть солидная репутация. К тому же иностранные издательства хотят с нами работать. И мы постепенно научились правильно выбирать книги и авторов. Мы, конечно, надеемся когда-нибудь издать огромный бестселлер, но это лотерея. Зато в своей нише мы вполне успешны и продаём довольно много книг.

Как вам это удается – ведь даже в Нью-Йорке книжных магазинов остаётся всё меньше, не говоря уже о других городах?
– Книжный бизнес сегодня непростой, но сетевые, да и независимые книжные магазины всё же существуют. Те из них, кто выжил в тяжких условиях последних лет, уже не закроются. И открываются новые. При этом книжные магазины меняют свой имидж и модель бизнеса – начинают специализироваться на определенной литературе, устраивают чтения, организовывают клубы читателей и вечера с кофе и вином. Мы видим, что некоторые книжные магазины даже начинают процветать. Людям нравится держать книгу в руках и покупать ее в магазине, в котором можно полистать, начать читать и обсуждать.

На издание электронных книг переходить не собираетесь?
– Мы сначала собирались издавать только электронные книги, но в результате решили всё же издавать книги бумажные. А электронные составляют у нас примерно 20 процентов продаж.

Как вы выбираете книги для публикации?
– Мы их сами читаем. Росс читает на славянских языках, я – по-немецки и по-французски. Некоторых авторов, пишущих на других языках, мы находим через переводы. К примеру, я не знаю испанского, но нашего аргентинского автора Педро Майрала открыл благодаря немецкому переводу его первого романа.

Как оцениваете современных русскоязычных авторов?
– Я считаю, что русской литературы в Америке необходимо издавать больше. В России существует богатейшая литературная традиция. И в России происходят очень важные события. Но мы мало знаем о России. Наше издательство, кстати, сотрудничает с Антониной Буис – одной из ведущих американских переводчиц с русского языка. Она перевела для нас два романа Сергея Лебедева. Ее перевод «Предела забвения» был признан газетой The Wall Street Journal одной из лучших литературных публикаций 2016 года. Потом мы издали его «Год кометы», а в будущем году у нас выходит его третий роман – «Люди августа». Тоже в переводе Буис. Для перевода Лебедева, кстати, мы получили гранты от Фонда Прохорова и от российского Института перевода. Это небольшие суммы, но сам факт этих грантов очень важен.

Как вы вообще узнали про Лебедева?
– Мы опубликовали роман Питигрилли «Кокаин», а по нему немецкий режиссер Фассбиндер написал сценарий, но фильм снять не успел – умер. И мы с его фондом обсуждали кандидатуру другого режиссера, и в процессе дискуссии кто-то упомянул недавно переведенного на немецкий язык Лебедева. Я прочитал книгу по-немецки – она мне понравилась. Затем Росс прочитал ее уже по-русски, и мы решили публиковать. Мы также издаем Владимира Лорченкова – молдавского автора, пишущего по-русски. Так что издательский мир очень интернациональный.

Какие темы вас интересуют как читателя и как издателя?
– И Росс, и я – евреи. Не могу сказать, что я очень религиозен, но я хожу в синагогу. Мы не еврейское издательство, но еврейская тема и израильская литература представляют для нас особый интерес. Одной из первых книг, которую мы издали, была биография Фанни фон Арнштейн, написанная австрийской писательницей Хильдой Шпиль. Фанни была светской дамой, и в ее литературном салоне в Вене собирались видные писатели и художники того времени и гостил сам Моцарт. А её муж-банкир стал первым не крестившимся евреем в Австрии, получившим баронский титул. И эта книга крайне важна для истории дискриминации европейских евреев и их борьбы за равноправие.

Мы также публикуем израильских авторов – там много замечательных писателей. Но Амос Оз и Давид Гроссман уже широко известны, а мы стремимся издавать тех, кого ещё мало знают, но кто заслуживает большего внимания.

Вы сами читаете на иврите?
– Читаю, но недостаточно хорошо знаю язык, чтобы оценить литературные качества произведения. Но один из моих друзей преподаёт современную израильскую литературу в Колумбийском университете и рекомендует новых авторов. Недавно мы издали Итцаха Гормезано Горена, который родился в Египте, репатриировался в Израиль после прихода Насера к власти и написал замечательный роман о своей родной Александрии, предисловие к которому сделал Андре Асимов – профессор Нью-Йоркского университета и крупнейший специалист по Прусту. Как оказалось, Итцах и Андре жили в Александрии на одной улице.

Ещё мы перевели и издали первый роман Шеми Зархина – известного израильского режиссёра и сценариста. Его книга вроде бы о Тверии, в которой он родился и вырос, но, как и все на Ближнем Востоке, она, конечно же, и о политике тоже. А с польского мы перевели и опубликовали два романа Марека Хласко, в которых действие разворачивается в Израиле, где автор жил в 1960-е годы.

Израильская литература более интересна американскому читателю, чем русская?
– Я не уверен, что можно так говорить. Дело просто в том, что о России мы знаем гораздо меньше, но знать ее необходимо. Однако мы, как издатели, надеемся, что каждая книга интересна сама по себе.

Алексей Байер

Комментарии

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...