Еврей Григория Потемкина

23.03.2017

Банкир польского короля Станислава и светлейшего князя Таврического, финансировавший из своего кармана потемкинские походы русской армии и разорившийся на этом в пух и прах, Нота Ноткин вошел в историю как спаситель еврейского народа, остановивший депортацию евреев в Сибирь и вознамерившийся переселить их в Крым.

В 1804 году все немногочисленные петербургские евреи шли в похоронной процессии за гробом банкира Ноты Ноткина. К слову, и еврейское кладбище, на котором похоронили банкира, появилось в российской столице благодаря его стараниям. Долгие годы Ноткин был верным защитником своих соплеменников. «Что будет с нами теперь, когда его не стало?» – переговаривались шёпотом евреи, расходясь после похорон по домам.

Банкир из Шклова

Весть о смерти Ноткина дошла и до города Шклова, где он родился и вырос – там еще жили знакомые, помнившие о стремительном взлете его карьеры. До 1772 года Шклов принадлежал Польше, и в нем было немало евреев-финансистов, однако Нота Ноткин, начавший с небольшим капиталом, оказался самым ловким из них. У него было невероятное деловое чутье: он всегда заранее знал, насколько поднимутся цены на скот и лошадей и когда настанет время везти на продажу в Данциг зерно. 

Вскоре Ноткин переключился с торговли на финансовые операции и быстро стал придворным банкиром короля Станислава Августа Понятовского – тот вечно нуждался в деньгах, а Ноткин всегда доставал их под весьма скромный процент. Как-то он помог Станиславу с очередным займом, а взамен получил документ с королевским гербом и печатью: шкловский еврей Нота Ноткин стал надворным советником – высокий чин по тем временам.

Освоившись при дворе, он купил в Варшаве большой особняк, но инвестиция в столичную недвижимость оказалась, увы, убыточной: польское королевство умирало, а Варшава переставала быть городом, где делаются большие дела. Особняк пришлось продавать с убытком. А в 1772-м, когда король согласился на первый раздел Польши, банкир Ноткин выбирался из Варшавы на телеге и в одежде своего слуги: он боялся мятежа и бежал, зашив векселя и другие ценные бумаги в пояс и сапоги. Мятеж случился позже, когда Польша уже перестала существовать – тогда-то бывший дом Ноткина и сожгли.

На службе у Потемкина

России при первом разделе Польши достались Украина и Белоруссия со Шкловом. В Россию отправился и Ноткин. Именно тут строились новые заводы и города, стремительно возникали громадные капиталы и велись затяжные войны, требовавшие колоссальных средств. И при этом ощущалась катастрофическая нехватка дельных и образованных людей. Старый знакомый Ноткина оказался финансистом светлейшего князя Григория Потемкина – фаворита Екатерины II. Он и представил Ноткина князю Потемкину. Тот принял беглого польского банкира, лежа в кровати, в халате – нечесаный и небритый. Светлейший князь снова хандрил: пил квас, чесал живот развалившейся возле кушетки борзой, а в некстати вошедшего генерала запустил книгой.

К Ноткину князь обратился по-французски, поинтересовался, что тот думает об Иосифе Флавии, высказал свое мнение о взглядах Уриэля Акосты – в результате они проговорили несколько часов. А самому делу, ради которого Ноткин пришел к Потемкину, было посвящено всего несколько минут, и банкир получил от князя подряд на снабжение продовольствием и фуражом всей застрявшей в молдавских степях потемкинской армии. Дело сулило миллионные прибыли, но было затратным и крайне опасным.

Ноткин доверял Потемкину и снабжал русскую армию в долг, под расписки, а порой и под честное слово главнокомандующего. Слово Потемкина тогда значило больше, чем скрепленный государственной печатью документ, и казна, пусть и с задержками, но с Ноткиным расплачивалась. При этом банкир лично сопровождал караваны с провиантом, мотался по молдавским уездам и проверял поставщиков. 

Его дорожная карета тряслась по разбитым проселочным дорогам, за ней скакали несколько конвойных казаков, а в экипаже, кутаясь в медвежью шубу, польский надворный советник и банкир русской армии Нота Ноткин учил Талмуд. Сплошной линии фронта не существовало, турецкая легкая конница постоянно наведывалась в русские тылы, и это чистая удача, что Ноткину просто не перерезали горло.

Русская армия побеждала, Ноткин богател, но только на бумаге – большая часть его состояния заключалась в долговых расписках Потемкина, написанных зачастую на оборванных клочках бумаги, салфетках, вырванных из книг страницах. Подпись Потемкина была золотой – но только пока он был жив. А когда светлейший князь умер в чистом поле на солдатском плаще близ молдавской деревни Рэдений Веки, оказалось, что подпись его ничего не стоит. Тем более что у императрицы появился уже новый, более молодой фаворит. И с какой, спрашивается, стати опустевшая царская казна должна платить еврею, потерявшему своего покровителя? Так Нота Ноткин обанкротился – и уехал обратно в родной Шклов.

Фантазер всемирного размаха

Однако в Шклове за годы отсутствия Ноткина произошли немалые изменения – и не в лучшую сторону. В 1778 году Екатерина II подарила город одному из своих бывших фаворитов – Семену Гавриловичу Зоричу. Этот натурализовавшийся в России серб, военный и красавец, был ненадолго приближен императрицей, но начал интриговать против Потемкина и вмешиваться в государственные дела, в которых ничего не понимал. В результате и был отправлен в Шклов – в почетную ссылку. Жил Зорич в Шклове на широкую ногу, и деньги у него кончились быстро. Тут он и взялся за евреев: обложил их налогами, поборами и наказаниями, а жаловаться на него было некому.

Однако с вернувшимся в Шклов банкиром антисемит неожиданно сблизился. Ноткин очаровал Зорича отличными манерами и хорошим французским и оказался весьма полезен ему в делах. Ноткин наладил пришедшие в упадок финансы Зорича и колесил по Европе, скупая для нового хозяина Шклова драгоценности и редкий фарфор. Зорич был без Ноткина как без рук и, отправляя его в Петербург с рекомендательными письмами и личной просьбой к генерал-прокурору князю Куракину о помощи в возврате долга, вряд ли думал, что теряет Ноткина навсегда.

Неизвестно, сколько в результате получил Ноткин по долговым распискам Потемкина из российской казны, но свою встречу с Куракиным он повернул самым неожиданным образом – представил высочайшему чиновнику «Проект переселения евреев» на плодородные степи близ черноморских портов для земледелия, разведения овец и создания суконной и прядильной промышленности, «к чему мастеровые люди из сего народа обучены». Ноткин предстает перед нами в совершенно новом свете – не банкира и ловкого дельца, а лидера с ответственностью и мечтой. Всю жизнь он наблюдал, как евреи из бывших польских земель, попавшие в черту оседлости, обречены на прозябание в городках и местечках и занятия, приносящие сущие гроши. А тем временем на новых окраинах Российской империи, в Тавриде, лежали прекрасные и пустынные земли, требующие рук, которые их возделают.

В Петербурге Ноткин снова быстро разбогател, но его уже больше интересовала общественная жизнь. На старости лет у него началась новая карьера – он подружился со многими вельможами и чиновниками, обошел их всех со своим проектом переселения, а затем вошел в так называемый «Еврейский комитет» – специальный орган, созданный по указу Сената «для разработки положения о благоустройстве евреев». Там он понял, что улыбки и комплименты чиновников и придворных ничего не стоят: у него были прекрасные личные отношения с бывшим министром, губернатором, сенатором и по совместительству великим поэтом Гавриилом Державиным, которому как опытному царедворцу и поручили возглавить «Еврейский комитет», однако эти отношения не помешали поэту-антисемиту, уже однажды написавшему статью о «корыстных промыслах евреев», внести в ответ на проект Ноткина свой план переселения евреев, подразумевающий их депортацию на работы на дальние заводы Сибири и разлуку с семьями.

Теперь все заботы Ноткина были посвящены тому, чтобы блокировать прохождение державинского плана. Высочайшего хода он в результате не получил – и одно это уже обеспечило Ноткину место в истории. При этом его собственный проект тоже продвигался туго. Фантазер Потемкин, собиравшийся создать новую Византию и усадить на ее трон внука Екатерины II, мог бы претворить проект переселения евреев, щелкнув пальцами, но он давно был в могиле, а других людей подобного размаха во власти не было.

Ноткин было увлек своими идеями другого фантазера – нового императора Павла I. Но Павла больше занимали фантазии мирового масштаба – он возрождал Мальтийский орден и посылал донских казаков покорять Индию. Ноткин царю, тем не менее, понравился: Павел подарил ему большое имение с крепостными, а его проекту земледельческих колоний дали небольшой ход – несколько сотен еврейских семей всё же получили землю, но большой колонии создать не удалось. А вскоре император Павел I был убит. Спустя три года, в 1804-м, в богатстве и могуществе ушел из мира и сам Ноткин. И только через сто с лишним лет станет ясно – описывая фабрики и фермы, на которых евреи коммуны занимаются совместным трудом, провидец Ноткин рисовал прообраз будущих киббуцев.


Статьи по теме

Бизнес

Золотая цигарка

За несколько лет он прошел путь от мальчика на побегушках до крупнейшего закупщика...

Бизнес

Кан или пропал

Кан заказал у братьев Люмьер новейшие кинокамеры и автохромные фотоаппараты. Следом провел кастинг фото- и кинорепортеров: из нескольких сотен желающих отобрал около 40 операторов и разослал их по разным уголкам света...

<p>FRANCE. Paris. American David "Chim" SEYMOUR near the Magnum office at the time (Faubourg St. Honore). 1956.</p>

Бизнес

Жизнь из «лейки»

Он чувствовал, что в Европу ему лучше отправиться под другим именем, чтобы немцы не мстили его родным. К сожалению, нужды в такой осторожности уже не было – в 1942 году отец и мать Дэвида погибли от рук нацистов в Польше...

Бизнес

Руки-ножницы Видала

Семь лет в приюте – хор мальчиков в синагоге, встречи с матерью один раз в месяц. В 10 лет Видал попробовал обратиться к отцу – вдруг он сжалится и заберет его и брата из приюта. Но отец отказался принимать участие в их судьбе...

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...