Еврейская любовь Фиделя Кастро

12.07.2018

Она брала интервью у Кеннеди и Хрущева и как домой заходила в Овальный кабинет, но недавно вскрылось, что роман Лизы Ховард с Фиделем Кастро полвека назад изменил ход мировой истории.

Во время визита Никиты Сергеевича Хрущева в США стажерка радиокомпании Mutual Broadcasting System Лиза Ховард пробралась под видом уборщицы в советское посольство и подошла к советскому лидеру как раз в тот момент, когда он шёл к машине, чтобы ехать в ООН – произносить свою знаменитую пламенную речь. Времени на дорогу от двери до машины оказалось достаточно, чтобы стажерка Лиза уговорила Хрущева на эксклюзивное интервью.

История умалчивает, что сталось с охранниками Хрущева, допустившими подход к нему посторонней, но вот карьера Лизы пошла резко в гору: вскорости она взяла интервью у другого крупного политика – молодого сенатора от штата Массачусетс Джона Фицджеральда Кеннеди. Спустя несколько месяцев сенатор Кеннеди был избран президентом США.

В 1961 году президент Кеннеди встречался с первым секретарем Хрущевым в Вене. Телеканал ABC должен был освещать эту встречу на высшем уровне. И предложил отправиться в Вену именно Лизе Ховард, поскольку она уже имела опыт общения с обоими мировыми лидерами. Для журналистки это была большая удача: тогда корреспондентами на телеканале работали только мужчины.

В Вене Лизе удалось отловить Хрущева, когда тот гулял по парку в компании министра иностранных дел СССР Андрея Громыко. Схватив Громыко за рукав пиджака, она почти приказала ему:
– Вам придется немного поработать переводчиком.

После этого интервью с Хрущевым руководство ABC было в таком восторге, что Лизе Ховард предложили вести собственную новостную телепрограмму. Передача называлась «Лиза Ховард и женский подход к новостям». Она стала первой в истории американской журналисткой, достигшей подобных успехов: прямой эфир тогда тоже был миром мужчин.

Своими главными профессиональными качествами сама Лиза считала цепкость. «Я не принимаю ответа “нет”», – говорила она про себя. Она родилась в Огайо и получила при рождении имя Дороти Джин Гуггенхайм. Ее отец Даниэль Гуггенхайм был эмигрантом из Германии, а мать принадлежала уже ко второму поколению эмигрантов из Российской империи. В молодости Дороти, еще не помышляя о карьере журналистки, начала сниматься в кино и взяла псевдоним Лиза Ховард.

На экране она обычно изображала злодеек и коварных искусительниц, в том числе в популярных телесериалах «На пороге ночи» и «Как вращается мир». В 1953 году журнал People Today даже назвал ее «Первой леди греха». Но после развода с мужем-режиссером Лиза решила радикально изменить сферу деятельности и тогда обратилась к журналистике. И в ней она добилась куда большего – уже десятилетие спустя, в 1963-м, журнал Time писал о ней: «Лиза Ховард стала первой и единственной женщиной на телевидении, ведущей собственную программу новостей. Политические лидеры, американские и зарубежные, осознали: от Лизы Ховард не скрыться!»

Лиза на «Свободе»

В апреле 1963 года Лиза отправилась в командировку на Кубу, поставив перед собой амбициозную задачу – взять интервью у Фиделя Кастро, категорически отказывавшегося общаться с капиталистической прессой. Фидель к тому времени уже был заклеймен американскими властями как один из главных врагов, а ЦРУ готовило одно покушение на него за другим. Несколько месяцев Лиза не могла получить визу и въехать на Кубу. Когда же она добралась до Гаваны, команданте Фидель неделями игнорировал ее просьбы о встрече и интервью. Кастро оказался для Лизы орешком покрепче Хрущева.

Тогда Лиза обратилась за помощью к находившемуся тогда на Кубе легендарному адвокату Джеймсу Доновану, сумевшему организовать обмен американского летчика Гэри Пауэрса на советского разведчика Рудольфа Абеля. Доновану, к слову, посвящен фильм Стивена Спилберга «Шпионский мост». И Донован, имевший особый подход к Фиделю, обратился к нему как к мужчине, а не как к великому революционеру.
– Очаровательная блондинка-журналистка умоляет уделить ей время.
Кастро дрогнул и согласился.

Первый раз лидер кубинской революции и знаменитая американская телеведущая встретились в ночном клубе гаванского отеля «Ривьера», принадлежавшем до кубинской революции знаменитому американскому еврею Меиру Ланскому. Интервью началось в полночь и продлилось шесть часов.

Разговор касался самых разных тем: политики Кеннеди и Хрущева, американской Конституции и творчества Альбера Камю, проблемы кубинских беженцев во Флориде и советских ракет с ядерными боеголовками на Кубе. А прозвучавшее в ходе интервью заявление Кастро, что он готов к улучшению отношений с США, и вовсе стало мировой сенсацией.

Сам Фидель задал Лизе один-единственный вопрос:
– Вы блондинка от природы?
– В США на такие вопросы отвечать не принято, – слегка смутилась Лиза.
Тогда Фидель дал своему охраннику фотоаппарат «Полароид», и тот сделал три совместных снимка своего шефа с Лизой.

Через несколько часов после окончания разговора Фидель вылетел в Москву на встречу с Хрущевым, но успел распорядиться, чтобы Лизе Ховард отправили огромный букет цветов в отель. В ответ на букет Лиза написала личное письмо кубинскому лидеру на бланке отеля «Ривьера». На четырех страницах она восхищалась Кастро как человеком и мужчиной, который мог бы вместо «тропического марксизма» подарить миру «свою человечность и свое сострадание, чувство справедливости и подлинную заботу о бедных, больных и угнетенных».

«Я не одобряю вашу революцию в ее нынешнем виде, но считаю вас одним из немногих людей, которые указывают путь к улучшению жизни человечества», – писала Лиза великому команданте. Кроме прочего, она предлагала себя Кастро в качестве посредника в американо-кубинских отношениях: «Я поговорю с некоторыми людьми по возвращении в Штаты. Я не преувеличиваю свое влияние, но постараюсь помочь», – обещала она Фиделю.

Сохранился и черновик того письма, который завершался совсем эмоционально: «Мы встретились и ощутили друг к другу то, что не может развиться дальше. Я – это я, а вы – Фидель Кастро. И для нас ничто личное не может воплотиться в жизнь. Никак. Наши личные желания не важны». Подумав, Лиза перечеркнула эти строчки, и чистовик письма заканчивается не так драматично: «Возможно, мы никогда больше не встретимся, но до конца жизни мне будет бесконечно дорога моя поездка на Кубу и моя встреча с вами, мой драгоценный Фидель».

Коктейльная дипломатия

Часовая программа Лизы под названием «Фидель Кастро: автопортрет» вышла в эфир 10 мая 1963 года. На следующее утро первые полосы всех американских газет были посвящены этой телепередаче, а также намерению Кастро наладить отношения с США. А Лиза занялась исполнением данного Фиделю обещания – «поговорить с некоторыми людьми». Вместе со своим бывшим коллегой Уильямом Этвудом, превратившимся к тому времени из журналиста в видного дипломата, Лиза разработала план тайного американо-кубинского диалога. Этвуд написал на эту тему меморандум и передал его в Госдепартамент.

ЦРУ тем временем разрабатывало другие планы – свержения Кастро или его физической ликвидации. Директор ЦРУ рекомендовал президенту Кеннеди «не предпринимать активных шагов в сторону сближения с Кубой». Но Кеннеди предпочел послушать не разведчиков, а дипломатов: он дал добро на неофициальную встречу с представителями Кубы.

Встреча состоялась в квартире Лизы Ховард рядом с Центральным парком в Нью-Йорке. Выглядела она как обычная вечеринка – только в числе приглашенных были Этвуд и посол Кубы в ООН Карлос Лечуга. В ходе вечеринки Этвуд сообщил кубинцу, что имеет разрешение президента на встречу с Кастро.

Фидель был готов отправить в Мексику свой самолёт, чтобы забрать прилетевшего туда окольными путями американского представителя – чтобы никто не пронюхал про секретные переговоры. Но Кеннеди опасался, что пресса всё равно дознается, и предложил провести предварительные переговоры в ООН, на которых Кубу мог бы представлять Рене Вальехо – ближайший помощник Фиделя Кастро.

Эта встреча и нормализация американо-кубинских отношений не состоялись по независящим от Лизы и Фиделя причинам: через три дня после ночного разговора двух дипломатов, 22 ноября 1963 года, президент Кеннеди был застрелен в Далласе. И очередной телеэфир Лизы Ховард был посвящен уже этому убийству.

Занявший президентское кресло Линдон Джонсон свернул контакты с Кубой, хотя Фидель не оставлял намерений продолжить кубино-американский диалог. Лиза Ховард тоже не сдавалась: она убедила руководство телеканала послать ее в новую командировку на Кубу. Лиза сообщила в Белый дом о планах поездки и поинтересовалась, не нужно ли передать Фиделю какое-нибудь послание. Ответ был отрицательным. Однако американские власти готовы были выслушать все, что передаст им сам Фидель.

Не с лидером, а с человеком

Встреча с Кастро была назначена на девять часов вечера 2 февраля 1964 года в отеле «Ривьера». Только на этот раз не в ночном клубе при отеле, а в номере-люкс Лизы Ховард. Фидель опаздывал. Причем сильно. В какой-то момент Лиза решила, что он уже не придет. Но в полдвенадцатого ночи наконец раздался стук в дверь – на пороге стоял Фидель, у него за спиной – бессменный помощник Рене Вальехо.
– Вы, конечно, глава государства, но я – очень известная журналистка. Как вы смеете заставлять меня ждать? – шутливо приветствовала Лиза великого команданте.

Они проговорили несколько часов, и Кастро еще раз подтвердил, что стремится к улучшению отношений с США, готов выплатить компенсацию за экспроприированную американскую недвижимость и убытки от инвестиций американских компаний в кубинскую экономику, и даже пребывание советских войск и военной техники на кубинской земле – открытый для обсуждения вопрос.

Ближе к рассвету Фидель попросил своего помощника уйти. Оставшись с Лизой наедине, команданте обнял ее, и они вдвоем упали на кровать. «Он целовал меня и ласкал, умело сдерживая страсть. Он говорил, что хочет обладать мной, но не дойдет до самого конца», – записала Лиза в своем дневнике.
– Мы друг другу очень нравимся, но если мы переспим, это все осложнит и разрушит наши отношения, – сказал ей Фидель и пообещал ей, что они снова встретятся.

Когда солнце взошло, Кастро укутал Лизу одеялом, выключил в гостиничном номере свет и ушел. В тот раз она провела на Кубе десять дней, и Кастро устроил ей неплохую развлекательную программу: например, по его большой просьбе эксклюзивное интервью Лизе дал сам Эрнесто Че Гевара.

Как и обещал Фидель, они с ней встретились снова. И не раз. Он возил ее по острову, демонстрируя успехи сельского хозяйства. Она снимала его играющим в бейсбол. Лизу поразило, с каким искренним восторгом Фиделя встречали повсюду простые кубинцы. Дети целовали его, а матери пытались к нему прикоснуться.

В своем дневнике она запишет: «Нет сомнения, что эмоции, которые Фидель возбуждает во всех этих женщинах, – сильнейшее, ничем не разбавленное сексуальное желание. Мне не встречался ни один мужчина, в котором так сильно было бы животное начало. Я сидела и стояла рядом с ним пять часов и чуть не сошла с ума».

Фидель продолжал бывать у Ховард в гостиничном номере. Как и в первый раз, в компании Вальехо, которого в какой-то момент отсылали прочь. Как-то Кастро сидел на диване, а Лиза прилегла, положив голову ему на колени, а потом сказала: «Видел бы нас госсекретарь США!» Фидель громко расхохотался.

В одну из поздних вечерних встреч Лиза сказала, что хочет переодеться во что-то удобное. Фидель настаивал, чтобы она этого не делала, так как ему нравится смотреть на нее в платье. Но Лиза ушла в ванную и вышла оттуда уже в ночной рубашке.
– Ты делаешь, что тебе хочется. Почему ты не ведешь себя со мной, как с мужчиной? – отчитал ее Кастро за непослушание.

При этом каждый раз Фидель отказывался от секса с ней. Говорил, что очень ее хочет, но для этого должны быть подходящие условия, в которых он забудет о всём постороннем. И все-таки несгибаемый Фидель не устоял перед американской журналисткой, о чем сообщала очередная дневниковая запись Лизы Ховард: «Это было захватывающе. Я была в полном экстазе. Раньше мне не доводилось испытывать ничего подобного».

Провожая её перед отлетом, Фидель усадил Лизу к себе на колени и проговорил: «Ты очень милая, очень красивая, очень умная, очень чуткая. И очень опасная для меня». Но вместе с тем, взял с ней обещание, что она вернётся. «Нам нужно о многом говорить много часов и много дней», – сказал Кастро и передал ей личное послание президенту США Джонсону, в котором написал о возможности нормализации отношений между двумя странами.

Опала по-американски

В третий раз Лиза полетела на Кубу не в как журналист, а в качестве тайного эмиссара президента США с ответным посланием Фиделю, но оно было не столь дружелюбным: Линдон Джонсон извещал Кастро, что ему не нравятся попытки кубинцев сбивать американские разведывательные самолеты в небе над островом.

На этот раз Лиза жила не в отеле, а в доме приемов – чьем-то бывшем особняке, конфискованном во время революции. Одну ночь она провела вместе с Фиделем на его яхте. Они разговаривали обо всем: о жизни и политике, любви и свободе, мире во всем мире. «Наши интеллектуальные отношения крайне важны, но и другая часть наших отношений очень приятна», – записала Лиза в дневник.

Перед возвращением в США она условилась с Кастро о тайных каналах связи между ним и Линдоном Джонсоном, но руководство ЦРУ и советники президента по национальной безопасности были недовольны слишком большим влиянием Лизы на Овальный кабинет. Они надавили на все возможные рычаги, и американо-кубинские отношения были заморожены. А вскоре Лиза потеряла работу: руководство телекомпании почувствовало, что Белый дом охладел к журналистке, а её политические взгляды стали слишком левыми и «неудобными», и закрыло её авторскую программу. Вскоре после этого у Лизы случился выкидыш, усугубивший её депрессионное состояние.

Как значится в расследовании ФБР, 4 июля 1965 года Лиза Ховард вышла из дома, купила в аптеке пузырек со 100 таблетками снотворного и на автомобильной парковке проглотила их все. Никаких фактов, свидетельствующих о насильственной смерти, «кубинском следе» или работе «парней из управления», ФБР, естественно, не обнаружило.

Комментарии

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...