Тургеневский жид

20.04.2018

Как великий русский писатель Иван Тургенев под воздействием тлетворного и разлагающего влияния Запада превратился из бытового антисемита в идейного юдофила, разбирался наш специальный корреспондент.

В 1847 году Тургенев опубликовал в журнале «Современник» рассказ «Жид». Это слово в то время было в обиходе наравне с определениями «еврей» и «иудей», но выбор чаще всего указывал на отношение говорящего к этой нации. Содержание рассказа шокирует еще сильнее, чем название. Действие разворачивается в 1813 году под Данцигом, где русская армия добивает французов. Главный персонаж – Гиршель – воплощение самых страшных пороков: он продает родную дочь-красавицу офицеру российской армии, да еще и шпионит, срисовывая план военного лагеря, за что в результате повешен.

Не знал, но осуждал

«Рассказ неправдоподобный до наивности: читая, видишь ясно, что автор ничего подобного не подсмотрел и не мог подсмотреть, а выдумал, как выдумывал сказки о призраках», – так отзывался об этом литературном произведении один из основателей сионизма Владимир Жаботинский. Действительно, в те годы Тургенев мало что знал о евреях вообще, а возможно, даже никогда не встречался с ними лично. Свидетельство тому – мемуары журналиста и революционера Исаака Павловского-Яковлева, из которых следует, что в первых изданиях рассказа был эпизод, повествующий о том, как еврейка вырывала своего поросёнка из рук погромщиков. А когда Тургеневу объяснили, что евреи не едят свинины, он свалил вину за ошибку на своего дядю, от которого якобы услышал эту историю. Правда, в следующих изданиях поросенок превратился в утку и трех куриц.

Этот странный рассказ уже более полутора веков радует антисемитов – и названием, и содержанием. Постоянный автор газеты «Завтра», ярый коммунист Владимир Бушин в 1980 году записал в позднее опубликованном дневнике: «Вчера получил 4-й том Тургенева – там рассказ “Жид”, который не печатался с 1880 года. 100 лет! И что особенно любопытно – Некрасову приходилось за этот рассказ вести борьбу с цензурой». Бушин то ли врет, то ли ошибается: в собрании сочинений Тургенева, изданном в 1960 году, этот рассказ присутствовал. Советская цензура, как и царская, не особо противилась его публикации.

Привет, Рашель!

Снова еврейская тема возникает у Тургенева в рассказе «Человек в серых очках», в котором речь идет о прославленной тогда певице Рашель. И один из героев Тургенева так о ней говорит: «Сила и цвет того жидовства, которое теперь завладело всеми карманами целого мира и скоро завладеет всем остальным. Рашель! То же, что Мейербер, который все грозит да дразнит нас своим “Пророком”. Ловкий человек; еврей – одним словом. Маэстро, только не в музыкальном смысле. Впрочем, и Рашель в последнее время попортилась».

Мадмуазель Рашель

Известно, что Тургенев нередко посещал парижскую оперу и видел постановки с участием Рашели. Вот отрывок из его письма, свидетельствующий о таком посещении, однозначно характеризующий Рашель и позволяющий отождествить Тургенева с его героем-антисемитом: «Сорокалетний синий чулок уродливо кривляется перед вами. Это отвратительно, уверяю вас. У Рашели великолепные одежды, она находит восхитительные позы, но явно она в упадке». Оценка Тургенева не совпала с мнением французских критиков и парижской публики, толпой валившей на постановки с участием Рашели, но это понятно – письмо Тургенева было адресовано её главной конкурентке – Полине Виардо.

Интересно, как относился Тургенев к еврейству самой Виардо. Как пишет в своих мемуарах Авдотья Панаева, «Тургенев клялся всем, что она – испанка, но жадность Виардо к деньгам выдавала ее происхождение». Виардо, к слову, одной из первых разорвала отношения с Рихардом Вагнером после публикации им антисемитской книги «Еврейство и музыка». И именно вокруг Виардо, кстати, вращался клубок еврейских композиторов – Мейербера, Галеви, Мендельсона.

Певица Полина Виардо

Тургенев вроде бы льнул к этому кругу, но с другой стороны, не мог скрыть своего пренебрежения к нему. Это пренебрежение и проявилось в реплике героя его рассказа «Человек в серых очках» в адрес «Пророка» Мейербера. От своего же лица русский классик в развернутой и в целом положительной рецензии на эту оперу не смог обойти стороной национальность автора и «еврейский вопрос», указав на «свойственное еврейской породе настойчивое упорство, обращенное на разрабатывание своего музыкального капитала».

Сусанна из-под старца

9 сентября 1868 года в половине четвертого ночи в доме № 3 по Тьергартенштрассе в Баден-Бадене Тургенев закончил работу над повестью «Несчастная». Спустя двадцать лет после «Жида», главным персонажем его произведения снова стала еврейка – Сусанна. Похоже, возраст и годы, прожитые Тургеневым в Европе, дали о себе знать: еврейка – не просто главная, но и положительная героиня. Такого в классической русской литературе прежде еще не было. А вот главный отрицательный персонаж повести – Иван Демьяныч Ратч – не просто негодяй, но в придачу еще и антисемит.

В России «Несчастную» восприняли неоднозначно, а вот европейские коллеги-писатели единодушно приняли ее на ура. Проспер Мериме писал: «За исключением некоторого излишества в подробностях, этот рассказ кажется мне превосходным». Ги де Мопассан считал его шедевром, а Гюстав Флобер заявлял: «Я нахожу эту вещь возвышенной».

Историк и публицист Семён Дубнов вспоминал, как на него в молодости подействовала эта книга: «Я уткнулся лицом в подушку и заплакал. Я понял, что нельзя так резко разграничивать области разума и эмоции, и истинно художественное произведение, даже без определенной идейной подкладки, может служить таким же источником глубоких размышлений, как хороший философский трактат».

В «Несчастной» Тургенев использует и слово «еврей», и слово «жид», но видно, что автор явно тяготеет уже к первому варианту. А в рассказе «Конец Чертопханова» из цикла «Записки охотника» главный герой спасает еврея, которого избивают, и признает в нем совсем уж невероятные для того времени заслуги:
– Лейба, ты хотя еврей, а душа у тебя лучше иной христианской!
Рассказ этот, к слову, Тургенев начал писать в Лондоне, а закончил во Франции. Вероятно, опять тлетворное влияние Запада сказалось. И во время скандала вокруг журнала «Иллюстрация», в котором была опубликована серия антисемитских статей (http://jewish.ru/ru/stories/reviews/184792/), Тургенев уже присоединился к коллегам-литераторам, выступившим против этого издания, подписав коллективное письмо протеста.

Есть вопросы поважнее

Однако русский классик знал меру. К примеру, среди друзей зрелого Тургенева был еврейский скульптор Марк Антокольский, но когда тот обратился к писателю с просьбой опубликовать коллективное воззвание в защиту еврейского народа и против кровавых погромов, прокатившихся по черте оседлости после гибели императора Александра II, классик вежливо, но отказал. «Вы имеете право сердиться на меня за то, что я так долго не отвечал. Извиняюсь перед вами и прошу не видеть в моем молчании отсутствия дружбы или несочувствия к правому делу евреев в России. Но напечатать ваше письмо, даже со стилистической корректурой, было бы немыслимо. К тому же ни один журнал его бы не принял. Но это письмо остается у меня как документ, свидетельствующий и о силе вашего патриотизма, и о глубине, и о верности ваших воззрений. Не теряю надежды, что придет время, когда можно будет обнародовать этот документ», – написал другу Тургенев, проникнутый уже, кажется, всей глубиной «еврейского вопроса».

Скульптор Марк Антокольский

С аналогичной просьбой к Тургеневу в те трагические дни обращался не только Антокольский, но и многие другие общественные деятели, в том числе и литератор Иосиф Соркин: «Россия вас любит и глубоко уважает. Два поколения воспитывались на ваших превосходных произведениях. Уверен, что одно слово ваше, одна маленькая статья, сочувственно относящаяся к безвыходному положению ограбленных и избитых евреев, произведет на всех сильное впечатление и заставит многих призадуматься.

Позволю себе высказать свое глубокое убеждение, что страшная судьба русских евреев найдет в вашем честном сердце сочувствие и вы не откажетесь им помочь своим могучим словом. Вас по справедливости называют “лучшим из русских людей”, – и поэтому было бы грешно лучшему русскому человеку не возвысить хотя один раз своего голоса в пользу униженных и оскорбленных евреев, во имя права и безусловной справедливости!» Однако голоса в защиту евреев Тургенев, увы, не возвысил.

Немногим позже в письме писателю Григорию Богрову Тургенев признается совсем уж в невероятном для человека, начинавшего с рассказа «Жид»: «В течение всей своей жизни не только не имел никаких предубеждений против вашего племени, но, напротив, всегда питал и питаю живое сочувствие к евреям – и прежде имел, и теперь имею близких друзей среди них». А тот же Павловский-Яковлев в мемуарах упоминает разговор Антокольского и Тургенева, свидетелем которого ему довелось оказаться. Тургенев говорил, что «никогда не выражал своего презрения ни к евреям, ни к другому какому-нибудь народу». И наконец, в одном из писем Тургенев сформулировал свой окончательный взгляд на «еврейский вопрос»: «Он составляет лишь часть других вопросов русской жизни, куда более важных. Когда последние будут разрешены, первый решится сам собой».

Комментарии

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...