Назвал себя Доктором Плесенью – и не знает от клиентов отбоя. В интервью Jewish.ru Дани Каплун рассказал, как истребляет грибки, что круче хлорки – и почему он не едет в Эмираты, где ему сулят миллионы.

Вы учёный?
– Скорее, инженер. В России несколько лет занимался лёгкой промышленностью. Мой главный проект – бренд мужских зимних курток BÖR из высокотехнологичных материалов с рекордным количеством технических элементов. Также разрабатывал одежду для полярных экспедиций и восхождений на восьмитысячники, работал с материалами с фазовым переходом, аэрогелем, тканями NASA, применял пористые мембраня.

Как же превратились в борца с плесень?
– Переехав в Израиль, искал, чем мне заняться. Пытался запустить высокотехнологичную линию охлаждающей одежды для жаркого климата, но производство в Израиле – тяжелая история, пришлось искать другие варианты. В итоге я поступил в колледж в Тель-Авиве и получил лицензию техника по кондиционерам. И почти сразу столкнулся с проблемой центральных кондиционеров – встроенных в потолок систем, которые раздают воздух по комнатам через решётки. Клиент говорит: «Дани, наш кондиционер грязный, идет неприятный запах, почисти». А я смотрю и понимаю, что к радиатору попросту нет доступа. Даже если там плесень, я физически не доберусь – аналогично устроено множество новых домов. Единственный способ – ломать потолок. Но собственник, конечно, отказывает жильцам: «Кондиционер же работает!»

Что же вы придумали сделать?
– Я довольно быстро понял, что вещество должно быть газообразным, чтобы проникать везде, но уничтожать только то, что нужно. Жидкая химия не годилась. Так появилась моя разработка – мощный окислительный газ, который намного сильнее хлора разрушает оболочку грибов. Но при этом он нестабильный: распадается в течение нескольких часов. Грибы – организмы с ядром: когда окисление повреждает липидную оболочку клетки, колония высыхает и погибает. Потом её можно просто смести сухой губкой. Для синтеза этого вещества – я назвал его «миотрин» – нужна была компактная установка, работающая, как небольшой химический реактор. Собрал команду специалистов, сделали первый прототип. Ко мне обратился приятель, у которого центральный кондиционер зарос плесенью, а у него самого уже начались проблемы со здоровьем: кашель, красные глаза, раздражение кожи. Таблетки не помогали. Врач сказал: «Вам надо переезжать». Но в Израиле плесень вообще не считается основанием для переезда. После обработки квартиры моим способом получили вау-эффект: приятель впервые за год нормально спал

Это безопасно для людей и животных?
– После противоспоровой обработки, которую проводит моя реакторная установка, я возвращаюсь на объект и делаю замеры воздуха по 14 параметрам безопасности, включая побочные соединения. Пока у меня по всем показателям на датчиках не будет «зелёного света», клиент не заходит. Моя задача была сделать бытовой, но при этом мощный окислитель, который не оставляет после себя токсичных следов. Во время обработки, когда он опасен, в квартире никого нет, а когда процесс завершён, вещество распадается, его соединение нестабильно. После обработки квартира фактически стерильна: если сделать соскоб и посев, то не обнаружится ни грибов, ни бактерий, ни вирусов, ни иных форм жизни. Запах тоже, как в барокамере или стерильной хирургии. Я работал у Михаила Шаца, он зашел в квартиру, и первое, что он сказал, как бывший анестезиолог: «Пахнет, как в операционной». На мой миотрин есть сертификат MSDS (Material Safety Data Sheet) – паспорт безопасности вещества.

Ну и вообще для сравнения: обычная хлорка в быту опаснее. При её использовании образуются хлорамины – токсичные соединения с резким запахом, которые могут раздражать глаза и дыхательные пути и держаться в квартире несколько дней. Кроме того, хлорка просто разрушает пигменты плесени – да, стена белеет, но внутри остаются мицелий, гифы, конидии. Гриб живёт, дает рецидив. Это бесконечный круг

С вашей разработкой достаточно одной обработки? Или не даете гарантий?
– Очень частый вопрос. Да, я гарантирую, что существующая колония погибает. Но я не могу запретить новым спорам снова поселиться в этом месте. Именно поэтому перед обработкой я провожу полное обследование квартиры с помощью специального оборудования. Мне нужно понять, что это за гриб, определить его род. Существует протокол лечения определенного типа рака, а у меня – протокол лечения определенного гриба. С учетом его конкретных слабостей. Ну, а если лаборатория вдруг обнаруживает Aspergillus fumigatus, я всегда рекомендую показать результаты врачу: это патогенный гриб, способный вызывать ряд заболеваний. Если я нахожу плесень в треснувшей трубе в стене – а мое оборудование позволяет это обнаружить! – я все удаляю. Но хозяевам говорю, что трубу нужно чинить – иначе появится новая колония грибов.

Ваше изобретение запатентовано?
–Моя технология серьезно защищена, в том числе «методом Кока-Колы», когда никто не знает самой формулы. Так и у меня: критически важные элементы реактора держатся в строжайшем секрете. Каждое новое поколение установки отличается от предыдущего, совершенствуется. Сейчас мы делаем уже седьмое поколение, с компьютерным управлением. Ручные варианты ещё работают, но это как «Феррари» 1937 года: ехать можно, но зачем, если есть современные машины. Старое оборудование я иногда включаю, просто чтобы убедиться, что оно ещё живо.

Итак, перед нами многомиллионный бизнес?
–Когда я запустил страницу «Доктор Плесень» в социальных сетях, меня завалили сообщениями из Эмиратов и США: «Братан, бизнес, инвестиции, поехали!» Я отвечаю: ребят, у меня в Израиле 10 миллионов человек, у каждого второго плесень. Человек пишет, я ставлю его в очередь. Это два с половиной месяца. Я один. Обучить кого и рад, но в моем курсе есть прикладная микология университетского уровня. Это как с хирургами: невозможно стать врачом, посмотрев пару уроков. Нужно учиться, а никто не хочет. Приходят: «Хочу стать специалистом по плесени». Отлично, говорю, полгода занятий, лекции каждые два дня, домашка. «Не, я думал, за пару недель». Но так не работает. Нельзя просто прийти и купить у меня установку. Нужны знания. Именно они формируют технологию. Без знания не будет ни технологии, ни результата.