В Москве прозвучит симфония Шостаковича, посвященная трагедии в Бабьем Яре

Московская государственная академическая филармония проводит фестиваль, посвященный 100-летию Д. Д. Шостаковича.

14 октября в Концертном зале имени П. И. Чайковского Большой симфонический оркестр под управлением дирижера Владимира Федосеева и Московский государственный академический камерный хор (солист – Сергей Алексашкин) исполнят симфонию № 13 Д. Шостаковича для солиста, хора басов и оркестра на слова Евгения Евтушенко (1962), посвященную 65-летию трагических событий Бабьего Яра.
 
«Общественное поведение человека-гражданина – вот что всегда привлекало меня, над этим я думал. В Тринадцатой симфонии я поставил проблему гражданской, именно гражданской нравственности» – заявил композитор по окончании произведения. Даже на фоне «хрущевской оттепели» новое сочинение Шостаковича произвело эффект разорвавшейся бомбы: как в музыкальном, так и в политическом плане. Впервые с большой сцены прямым текстом были декларированы самые острые проблемы современной жизни, включая те, о которых говорить было не просто опасно, но даже как-то постыдно – например, вопрос об антисемитизме.
 
Замысел симфонии начался со стихотворения «Бабий Яр» молодого скандального поэта Евгения Евтушенко. «Бабий яр» был в то время предметов ожесточенных дискуссий: автора обвиняли в остутствии патриотизма и однобокости. Реквиемность и публицистическая нота стихов Евтушенко оказались созвучны размышлениям самого Шостаковича. В процессе работы он писал: «Я использовал для этого сочинения слова поэта Евгения Евтушенко. Всякого рода определения, идущие по его адресу из литературных кругов, вроде: «бездарный поэт», «стиляга» и т.п., вызваны в лучшем случае слабоумием. А на самом деле, думается мне, завистью. При ближайшем знакомстве с этим поэтом мне стало ясно, что это большой и, главное, мыслящий талант. Я с ним познакомился. Он мне очень понравился». Евтушенко был первым человеком, которому Шостакович показал симфонию. Автор придавал ей огромное значение, исполнение Тринадцатой было для него чрезвычайно важно. Писал он ее с мыслями о певце Борисе Гмыре и своем давнем друге и соратнике дирижере Евгении Мравинском. Увидев партитуру, один за другим они отказались участвовать в исполнении симфонии. Особенно поразило композитора дезертирство Мравинского – премьеру решено было перенести из Ленинграда в Москву, где за нее взялся дирижер Кирилл Кондрашин. Министерство культуры и партийные органы неоднократно нажимали на Кондрашина, чтобы он снял Тринадцатую из афиши или, по крайней мере, исполнял ее без первой части. Ни дирижер, ни композитор не уступили. На премьере правительственная ложа была пустой.
 
До конца жизни композитора Тринадцатая симфония оставалась под запретом. После Москвы она прозвучала еще в Минске, Горьком, Новосибирске и даже в Ленинграде, после чего стала произведением, исполнению которого всячески пытались помешать. Ее запись появилась в СССР лишь спустя девять лет после премьеры. Но Шостаковичу она была бесконечно дорога: ежегодно он отмечал только две даты, связанные с творчеством – день премьеры Первой и день окончания Тринадцатой симфонии.
 
БСО имени П. И. Чайковского внес значительный вклад в становление традиций исполнения музыки Шостаковича, в том числе и Тринадцатой симфонии. Она находится в постоянном репертуаре оркестра еще с 90-х годов, когда цикл всех симфоний композитора был записан под руководством Владимира Федосеева в Японии. В новом веке оркестр является одним из лучших исполнителей музыки Шостаковича в России и за рубежом. Единственный из российских коллективов, БСО неоднократно исполнял Тринадцатую симфонию в Москве. Поэтому неудивительно, что право представить ее на юбилейном фестивале к 100-летию Шостаковича отдано именно этому коллективу.
 
Исполнение Тринадцатой симфонии Шостаковича в 2006 году имеет особое значение, как напоминание о трагических событиях в Бабьем яре, которые произошли 65 лет назад.