Еврейский музей Берлина празднует пятилетие

Благодаря тому, что за полтора десятилетия в Германию въехало около 200 000 человек, примерно половина из которых стали членами еврейских общин, слово «евреи» для молодых немцев приобрело несколько более предметный характер. И все же это – «другие евреи». Тех, что долгие века жили в Германии, являлись частью ее социума и культуры, нет и никогда уже не будет.

Экспозиция музея, по замыслу создателей, как раз и должна представлять тех, исчезнувших без следа. Акцент делается именно на культуре, обычаях, религии. Собрание богато: подлинные документы и фотографии, произведения прикладного искусства, мебель, ритуальные предметы... Мы движемся по времени – с истоков, с первого появления евреев после изгнания из Иудеи на территории современной Германии, две тысячи лет назад, через историю средневековых еврейских общин, каковых сперва насчитывалось всего три – Шпайер, Вормс и Майнц, – когда иудеи и христиане превосходно уживались рядом, пока крестоносцы не уничтожили тысячи «еврейских сограждан» по дороге во всю ту же Святую землю, и далее, к ситуации, когда «немецкий еврей» означало, в сущности, «еврейский немец». Запоминаются отдельные, особенно колоритные фигуры, такие как, скажем, Глюкель фон Хамельн, написавшая на рубеже XVII-XVIII веков мемуары, ставшие старейшей в истории биографией еврейской женщины, Мозес Мендельсон (Moses Mendelssohn), всемирно известный философ, Вальтер Ратенау (Walther Rathenau), министр иностранных дел Германии, убитый в 1922 году...

История неумолимо идет своим чередом и приходит к тому, к чему пришла, – далее в экспозиции следует зал Холокоста. Надо отметить – небольшой, и это является предметом постоянной критики со стороны Совета евреев Германии. Некоторая логика в претензии есть: эта трагедия – логическая точка в отношении двух народов; по масштабу и значимости короткие 12 лет едва ли не перекрывают предыдущие века. Так перекрывают или нет? Генеральный секретарь Совета Штефан Крамер  полагает, что в результате нарушения пропорций, о котором идет речь, музей представляет собой «занаученную прекраснодушную болтовню», изображающую историю евреев в Германии в чересчур благостном и «удобном» виде.

Ответ на вопрос, грамотно ли выстроена экспозиция, сможет дать только будущее. Если жизнь повернется так, что евреи вновь станут реально существующей структурой в социуме, то с течением времени (не десятилетий, разумеется, а веков), жуткая история ХХ века, уходя все дальше в прошлое, станет не точкой, а каким-то менее окончательным знаком препинания – хотя бы точкой с запятой.