"Русское варенье" Людмилы Улицкой в "Школе современной пьесы"

Об этом спектакле толком не знаешь, что и сказать. Все вроде культурно, пристойно, аккуратно, что называется, как в лучших домах. Звуковые эффекты на манер старого МХТ, неагрессивная режиссура, артисты ходят-стараются. В будничную жизнь героев с головой погружены, в словах тонут, заодно с публикой... Хорошие артисты играют, камень не бросишь. Татьяна Васильева героиню свою придумала сделать эдакой заторможенной чудачкой — ходит, как сомнамбула, капризно интонирует, словом, не от мира сего дамочка. Тут же и Альберт Филозов, чудный ведь актер. Болтливого, с какой-то червоточинкой пенсионера знакомыми, впрочем, красками рисует, но фирменное-то его обаяние при нем, никуда не делось. И Нина Шацкая (та самая, если помните, Маргарита с Таганки) весьма правдиво суетливую домоправительницу представляет, деловито так про испорченную канализацию все время бормочет, еду готовит, прибирается. И Владимир Шульга — отличный артист, ему бы роли серьезные играть, но и мастера Семена он здорово показывает. Не отстают и молодые — вполне достоверно, с подробностями и даже с юмором своих сверстников изображают — Ольга Гусилетова, Екатерина Директоренко, Степан Рожнов и все остальные. Не знаешь, к чему и придраться.

И вроде — не знаешь, так молчи и не высовывайся, нечего слова попусту выписывать. Только кажется, что и режиссер Иосиф Райхельгауз, приступая к работе, не очень знал, что ему с пьесой этой делать. "Русскому варенью" Людмилы Улицкой присудили второе место на конкурсе современных пьес "Действующие лица", а конкурс этот затеян как раз театром Райхельгауза. Ему сам бог велел лауреатов ставить (правда, пьеса, первое место занявшая, пока не поставлена, ну да ладно), тем более лауреат — сама Улицкая, автор заслуженный, народом и критиками любимый. А тут еще не то в подзаголовке, не то в эпиграфе кокетливо красуется — after-chekhov. Отчего на английском, я вам не скажу, но пьеса, легко догадаться, написана по мотивам. Для Райхельгауза это еще один манок, чеховскую "Чайку", например, он в каких только вариантах не ставил. Реплики из Антона Павловича напиханы в текст Улицкой, все равно как шпик в любительскую колбасу, а сюжет "Варенья" "Вишневый сад" демонстративно продолжает. Живут наши герои на разваливающейся даче — пол вздыблен, сортир не работает, свет все время отключают — и не пойми отчего за родовое гнездо держатся. Действия никакого, одни разговоры — ну чистый Чехов. И так три с лишним часа. Райхельгауз перед пьесой почтительно склонился, монотонному ее течению доверился, решив, что он, как когда-то Станиславский с Немировичем, новое слово в искусстве скажет. Не сказал, однако. И знаете почему? Потому что Улицкая — не Чехов, вот и весь ответ.

Параллель интересная, но очень уж для Улицкой невыигрышная. У Чехова в "Вишневом саде" драматический момент слома эпох схвачен, а у Улицкой — иллюстрация давно известного. Деловитая хватка новых русских, беспомощность так называемой интеллигенции, которая не знает, чем бы заняться, всеобщее разгильдяйство — одно большое общее место. У Чехова в пьесе всех жалко, и Раневскую, и Лопахина, а у Улицкой никто сочувствия не вызывает, сидишь и скучаешь. Очень уж слов много, и все ни о чем. Может, так и задумано было, мол, вот, интеллигенция гнилая, выродилась. А может, просто не получилось у нее, бывает и такое. Чтобы хорошее варенье сварить, рецепт надо знать.