"Яд Вашем" обнародовал дневник "польской Анны Франк"

Музей Катастрофы "Яд Вашем" впервые сделал достоянием общественности дневник 14-летней польской еврейки Рутки Ласкер, более шестидесяти лет назад описавшей рушащийся вокруг нее мир еврейского гетто во время Второй мировой войны. Представители музея "Яд Вашем" сообщили, что подлинность дневника Рутки была подтверждена экспертами.

Как сообщает NewsRu.co.il, по мнению экспертов "Яд Вашем", информация об уничтожении евреев, которая в то время скрывалась нацистами, по всей видимости, не была секретом в гетто Бедзин, расположенном возле лагеря смерти Аушвиц.

"Петля вокруг нас все туже сжимается. Я становлюсь животным, ожидающим смерти" – писала Рутка в 1943 году незадолго до высылки в Аушвиц.

Через несколько месяцев Рутка Ласкер погибла, ее дневник, казалось, был утрачен навсегда. Лишь в прошлом году подруга Рутки, полька Станислава Сапинска согласилась передать доверенный ей 60 лет назад дневник в музей, после того, как ее племянник убедил Станиславу, что речь идет о важном историческом документе.

В шестидесятистраничном дневнике девочка рассказывает невинные подростковые шутки, делится своими заботами и переживаниями первой любви, перемежая это анализом судьбы европейских евреев.

Между январем и апрелем 1943 года Рутку посетила ее подруга, Станислава Сапинска. Они встретились, когда семья Рутки поселилась в доме, принадлежащем семье Сапински. Этот дом был конфискован нацистами и включен в территорию Бедзинского гетто. Сапинска приезжала время от времени, чтобы навестить свой дом и свою подругу.

Опасаясь за свою жизнь, Рутка рассказала Станиславе о дневнике, и та предложила ей спрятать тетрадь под половицами. После войны там она его и обнаружила. "Она хотела, чтобы я сохранила дневник, – рассказывает Сапинска, которой сейчас около 80 лет. – Она говорила: "Не знаю, выживу ли я, но я хочу, чтобы дневник сохранился, чтобы все знали, что случилось с евреями".

Сапинска держала дневник в своей библиотеке более 60 лет. Она пояснила, что он был очень дорог ей, и что он был слишком личным, чтобы демонстрировать его людям. Лишь после того, как ее племянник переубедил Станиславу, она согласилась передать его в музей. "Он убедил меня, что это важный исторический документ", – объяснила полька.