Стадион "Зенита" может попасть в книгу рекордов Гинесса

С тех пор как ООО «Авант» выиграло открытый конкурс на проектирование и строительство стадиона для футбольного клуба «Зенит» на Крестовском острове в Санкт-Петербурге, прошел год. О том, что уже сделано, и о планах на будущее корреспонденту «НЗ» рассказал генеральный директор компании Григорий Фельдман.

"До конца года мы планировали закончить или почти закончить нулевой цикл и, можно сказать, с этой задачей справились, – говорит Григорий Ефимович.

"Правда, надо отметить, что придется проделать дополнительные весьма серьезные работы, первоначальными прикидками проектировщиков не предусмотренные, но оказавшиеся абсолютно необходимыми, – создание специальных отдельных свайных полей под пилоны. Всего будет 1744 буросекущиеся сваи диаметром 1,5 метра. Дело в том, что по проекту Кисе Курокавы нагрузка на крышу не распределенная, как, к примеру, на «Петровском» (там есть пояс поддерживающих колонн по окружности чаши стадиона), а концентрированная и приходится на восемь пилонов, а они, как известно, наклонные, из-за чего возникает не только вертикальная, но и горизонтальная нагрузка. При этом стадион стоит на очень слабых грунтах, на берегу Финского залива. Метр-полтора в глубину – уже вода, и, чтобы при таких грунтах пилоны несли нагрузку в 3000 тонн, требуется специальное основание. С инженерной точки зрения очень сложный вопрос. К счастью, его удалось решить, хотя расчеты вариантов и заняли несколько месяцев. В связи со сложными и долгими расчетами задержалась выдача рабочих чертежей на производство этих элементов конструкции. К счастью, это не стоит на так называемом критическом пути общего производства работ. В остальном все сделано, как и предполагалось: до конца года завершим свайное поле – это 10 000 свай диаметром 520 миллиметров, погруженных на глубину 25–28 метров. Для сравнения: на «Стад де Франс» в Париже 600 забивных 19-метровых свай, а на «Альянс-арене» в Мюнхене свай нет вообще: этого грунты не требуют. Стадион, который строится сейчас для донецкого «Шахтера », предполагает 3000 забивных свай на глубину 15 метров. То есть наша ситуация – и геологически, и конструктивно – принципиально другая, но мы справляемся. Также завершим устройство монолитной плиты ростверка и, разумеется, земляные работы. Помимо физических работ, решена самая важная задача этого года – завершено проектирование. Проект находится в Главгосэкспертизе. В конце года либо в январе 2008-го мы должны получить заключение.

 – Ответ экспертов ожидается положительный?

 – Теоретически он может быть любым. Но могу с уверенность сказать, что такой степени проработки расчетов в России не проводилось нигде, ни на одном спортивном сооружении. С такой изначальной тщательностью, с построением математической и физической моделей, с прохождением моделью испытаний в аэродинамической трубе… Мне нравится, как работают эксперты, – они приглашают проектировщиков ЦНИИСК им. В. А. Кучеренко, просят разъяснений по тем или иным вопросам. Это позитивный момент. Эксперты – те же инженеры, и они с проектировщиками говорят на одном языке. В первую очередь эксперты проверяют безопасность и надежность конструкции. Надежность очень высокая, но при этом палку мы тоже не перегибали. Понятно, что в пределе можно было всю территорию просто залить бетоном на глубину 30 метров, но, как вы понимаете, с точки зрения экономики проекта это не было бы оптимальным решением. Деньги тоже считать надо. Так что мы обоснованно рассчитываем на положительный вердикт экспертизы. Мы заключили договор с городом 22 декабря 2006 года, полтора месяца потратили на выбор проектировщика и на сбор проектного консорциума. Порядка десяти проектных организаций из России, Германии, США, Сербии, Голландии, Франции – субподрядчики нашего генерального проектировщика ЦНИИСК им. В. А. Кучеренко. В октябре документы поступили в экспертизу. Восемь месяцев – это рекорд.

СКОРОСТЬ И КАЧЕСТВО

– Сроки – одна из главных тем, которые волнуют болельщиков. До сдачи стадиона осталось чуть больше года. Те проблемы, с которыми вы столкнулись, не увеличат период строительства?

 – На самом деле мы не столкнулись с какими-то отдель ными неожиданно возникшими проблемами, которые серьезно бы осложнили решение поставленных перед нами задач. Выполнение такого проекта в столь сжатые, не имеющие аналогов в мировой практике сроки и есть основная, если хотите, проблема. Но она ведь не неожиданная, это всем было известно с самого начала. Нельзя сказать, что мы рассчитывали построить легко, но вдруг обнаружили «что-то» и потому не укладываемся в сроки. Это был бы обычный разговор генподрядчика на обычном проекте. Мы такого разговора не заводим. И про «не укладываемся в сроки» и про «нерешаемые проблемы » не говорим. Мы работаем и стараемся выполнять согласованный график. Пока получается. Будем и дальше стараться его выдерживать. При всей сложности проекта (этот стадион не вписывается ни в какие мировые классификации) 23 месяца на завершение демонтажа старого стадиона, проектирование и строительство нового – срок, который можно заносить в Книгу рекордов Гиннесса. В Европе стадионы строятся в течение четырех-пяти лет. Сочетание сложности объекта и ограниченности сроков его проектирования и строительства и делают наш объект уникальным.

– Скорость работы не может отрицательно сказаться на качестве?

 – Нет. Технический надзор ведут наша компания, город, другие контролирующие организации. Да и не пойдем мы на ухудшение качества строительства никогда. Даже ради сроков. Мы не можем нарушать нормативные сроки, обусловленные объективными законами физики и отраслевыми нормами, например время застывания бетонной смеси.

– А как же вы собираетесь все успеть?

 – Речь идет о правильной организации труда. Не буду, конечно, говорить, что на строительстве европейских стадионов организация труда неправильная. Нет конечно. Просто там не ставили таких задач. У них был и есть временной люфт, у нас – нет. Даже небольшая подвижка в любом месте графика (обнаружили дополнительную сложность в земле, поставщик подвел и так далее) требует невероятных усилий, чтобы обратно в этот график вернуться. Следующий год покажет, как стадион будет расти. Сейчас мы делаем фундамент, а это – самое сложное. Нельзя допустить ошибок. В противном случае могут возникнуть проблемы, которые вообще никак будет не решить. То, что мы так долго работаем с основаниями, – правильно, особенно учитывая массу стадиона и его конфигурацию. Мы же выполняем архитектурную концепцию Курокавы. Как он задумал – надо сделать. А реализация его концепции с инженерной точки зрения весьма сложная задача.

 – Проект претерпел серьезные изменения по сравнению с тем, что изначально придумал Курокава?

 – Так, снова путаемся в формулировках. Проект никаких изменений не претерпел, в связи с тем что проекта не было. Это мы сделали проект, первый, он же – единственный. А Курокава создал архитектурную концепцию, именно такую задачу перед ним город ставил. Задача сделать расчеты того, что он нарисовал, перед Кисе Курокавой не стояла – это не его хлеб. Он – художник. Претерпела ли изменения его концепция? Вот это – легитимный вопрос. Да, небольшие. Во-первых, пришлось изменить форму крыши с плоской на двояковыпуклую. С инженерной точки зрения предложенная Курокавой форма не могла нести нагрузку в 200 килограммов на квадратный метр (расчетная снеговая нагрузка в наших широтах именно такая), поскольку с ее формой было невозможно избежать образования «снеговых мешков». Вовторых, появились четыре стеклянные колонны, внутри которых лифты. У Курокавы лифтов не было вообще. По нормам УЕФА на всех этажах стадиона (у нас их семь – три яруса) должны быть точки питания. Но как доставлять питание, например, на верхние этажи без лифтов? Так же, как и какое-то тяжелое оборудование, – по лестнице его не понесешь. Чаша стадиона наклонная. По наклонной плоскости лифт ездить не умеет. Вот и появились четыре стеклянные колонны. Еще один вопрос возник по поводу остекления верхнего и нижнего ярусов. По всей окружности стадиона в верхней и нижней части расположены проемы полтора метра высотой. Но на Крестовском острове даже летом прохладно. А представьте, как будет зимой. При этом стадион – круглогодичного использования. Так в проекте появилось остекление, чтобы поддерживать внутри комфортную температуру. Есть и еще одно изменение. У автора вся чаша стадиона была запланирована из бетона, но расчеты показали, что это невозможно. Вес постоянно расширяющейся кверху бетонной чаши становится таким, что прочности материала конструкции не хватает и чашу просто разрывает. Наши проектировщики сумели решить эту задачу, спрятав внутри чаши три силовых пояса, которых вообще не видно, увеличив тем самым жесткость конструкции. Также три верхних этажа мы будем делать из металла. Внешне это будет абсолютно незаметно. Правда, приходится заказывать 60 тысяч тонн металла.

– Курокава до своей кончины успел завершить то, что от него требовалось по работе?

 – Да. Он создал концепцию, согласился со всеми изменениями и подписал все необходимые документы. У нас есть полный пакет чертежей. На каждом – его личные печать и подпись.

МНОГОФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ И КОМФОРТ

 – Понятно, что проект уникален по сложности и срокам. А чем стадион будет уникален для болельщиков, когда его уже построят?

– С точки зрения болельщика это будет высококлассный стадион, находящийся в небольшой группе лучших стадионов мира. С точки же зрения строительной он вообще единственный в мире. За такие сроки, на таких грунтах, в таких широтах подобные сооружения никогда не строились. Да, в Северной Европе есть стадионы, но они представляют собой поле с металлическими конструкциями трибун вокруг. Есть в мире арены с выдвижным полем, с раздвижной крышей. Но сравните степень сложности: если в той же Германии снеговая нагрузка считается 50 килограммов на квадратный метр, то у нас – 200. Там минимальной температурой считается минус девять, у нас – минус тридцать… По уровню комфорта и многофункциональности наш проект также превосходит все, что есть. Возьмем количество кондиционируемых помещений на двух прекрасных стадионах (я все время с ними сравнение веду) – «Стад де Франс» в Париже и «Альянс-арене» в Мюнхене: 41 тысяча квадратных метров у французов, 35 тысяч – у немцев, 105 тысяч – здесь. На нашей арене можно будет проводить любые массовые мероприятия – соревнования по биатлону, фристайлу, автошоу… Все что угодно. Поле уехало – делайте внутри что хотите. Плюс большое количество помещений в спортивной зоне.

 – Стоячие места для фанатов на новом стадионе предусмотрены?

 – К сожалению, мы не имеем на это права – по российским нормам нельзя. Но если разрешат, сиденья можно будет демонтировать. То же касается и пивопровода. Пивопровод будет. Я считаю неправильным запрет на потребление пива на российских стадионах, ведь пиво и футбол – это мировой тренд. А тот, кто хочет напиться и похулиганить, все равно это сделает. С федеральным законом, конечно, не поспоришь, но надеемся, что он будет изменен. А так – безалькогольное пиво придется по пивопроводу гонять или, например, кока-колу. Делать нечего.

– В нашей беседе вы ссылаетесь на опыт разли чных стадионов. Действительно такое большое исследование проведено?

 – Да. По выдвижному полю мы изучали все арены с этими системами: например, американский стадион «Кардинал ». Там поле по рельсам вывозится 74 моторчиками мощностью в одну лошадиную силу каждый. В Японии есть футбольно-гольфовое поле. Оно на воздушной подушке и не выезжает полностью, а поворачивается то футбольной частью, то гольфовой. У нас будет поле по типу стадиона «Шальке-04». Немецкая фирма, которая работала на «Фелтинс-арене», – наш субподрядчик по проектированию и, возможно, по строительству. При этом после всех изысканий все равно приходится делать поправку на наш климат. Конструкцию необходимо усиливать.

– Организацией подъездных путей к стадиону кто-то занимается?

 – Безусловно, занимается, но этот вопрос находится за пределами компетенции генподрядчика. По проекту Курокавы на стадионе предусмотрено всего полторы тыся чи парковочных мест. Этого недостаточно, по нормам УЕФА должно быть 8–10 тысяч. В теле стадиона таких площадей нет, значит, КБДХ (Комитет по благоустройству и дорожному хозяйству. – Прим. ред.) будет строить эти стоянки. Что касается транспортной доступности, то, насколько мне известно, на Крестовском собираются трудоустроить «сына лейтенанта Шмидта» – мост, который дублировал своего «однофамильца» на время реконструкции. Существующий Большой Крестовский мост также планируют модернизировать. Возможно, сделают пешеходный мост со стороны Приморского проспекта. При этом нужно учитывать, что ни в одном большом городе стадионы на 100 процентов не приспособлены для комфортного одновременного прохода большого количества людей. Я был на столь уважаемом мной «Стад де Франс» на финале чемпионата мира 1998 года. После игры все близлежащие станции метро, как и положено, были закрыты. И по Елисейским Полям шла огромная миллионная толпа. Идти пришлось около часа. А что делать? У нас тоже не получится сделать так, чтобы через 15 минут после финального свистка все разъехались с улыбками на лицах. Я не знаю системы, которая могла бы обеспечить это в принципе. Можно говорить лишь о том, чтобы сделать это не неудобнее, чем в Европе.

 – То, что строительством занимается большое количество городских ведомств, требует высокой синхронности действий…

 – На сегодняшний день с этим проблем нет. Все наши технические задания утверждает заказчик – комитет по строительству, а согласовывают комитет по спорту и «Зенит». С клубом мы согласовывали и цветовую гамму сидений, и экспликацию всех помещений. У нас постоянно проходили заседания рабочих групп, на которых обсуждалось все – от размеров шкафчиков в раздевалках до количества массажных столов. Мы были готовы и сейчас готовы выполнить любое пожелание «Зенита». У команды будут самые комфортные условия. Даже для сборной страны предусмотрены дублированные помещения. Зенитовские раздевалки, комнаты релаксации и так далее вне матчей команды использовать никто не будет. Пользуясь случаем, хочу поздравить «Зенит» с чемпионством. Теперь это звание необходимо удержать. Желаю нашей команде, чтобы у журналистов больше никогда не возникло повода писать «чемпион-аутсайдер», как они это делали в 1985 году.