Фотографии на славу

10.07.2018

Ее фотографии отлично продавались, но не считались искусством. Тогда она резко поменяла свою жизнь и стала школьным психологом. На фоне любви ребятишек с ментальными расстройствами пришло и признание в мире искусства. Юношеские фотографии Эллен Ауэрбах назвали зеркалом XX века и выставили в лучших музеях США и Европы.

Эллен Розенберг родилась 20 мая 1906 года в немецком городе Карлсруэ. Ее семья жила хорошо: отец девочки был успешным предпринимателем, мать поддерживала в доме уют. «Нас с братом воспитывали в духе традиционных еврейских ценностей, но на столе часто бывали ветчина и угорь, – рассказывала Эллен. – Думаю, такие противоречия дали мне понять, что запреты не так уж необходимы». Не желая заниматься семейным бизнесом, Эллен решила получить образование – сначала поступила в Государственную академию художеств в родном городе, а спустя четыре года перебралась в Штутгарт.

Девушка училась на скульптора, и однажды в обмен на бюст дядя подарил ей фотокамеру. С того момента Эллен не выпускала ее из рук. В 1929 году она переехала в Берлин, чтобы научиться искусству фотографии у Вальтера Петерханса, мастера натюрмортов. В числе студентов была и Грета Штерн, которой тоже была уготована судьба великого фотографа. Вальтер научил их, как работать со светом и выставлять предметы в кадре наилучшим образом.

Розенберг училась у Петерханса меньше года, поскольку в 1930 году он уехал в Дессау. Тем не менее даже эти немногочисленные уроки помогли Эллен понять, что фотография может быть не просто иллюстрацией, а формой искусства, как живопись или скульптура. Вскоре на деньги, полученные в наследство Гретой Штерн, подруги купили оборудование и открыли небольшую фотостудию. Сначала девушки хотели назвать ее «Розенберг и Штерн», но, как говорила Эллен, это название «больше подходило для еврейского ателье». В итоге над студией появилась вывеска «Рингл&Пит» – фотографы использовали в названии свои детские прозвища. В начале 1930-х годов реклама только начинала развиваться, и Эллен с Гретой пытались внести в эту сферу как можно больше творчества. Они делали упор на обновленный женский образ – свободный и независимый, стремились продемонстрировать характер и ценности нового поколения.

Именно Эллен пришло в голову совмещать на снимках живые и неживые объекты. Так, одной из самых известных работ подруг в те годы была реклама средства для волос Pétrole Hahn, на которой женский манекен держит в руке бутылку лосьона. Кукольное лицо, идеальная прическа и застывший взгляд привлекают внимание, и только при внимательном изучении снимка можно заметить, что рука принадлежит настоящей женщине. Эллен часто использовала подобные приемы. В то время как Штерн специализировалась на графическом дизайне, и ее больше интересовали формальные аспекты фотографии, Розенберг вносила в работы более тонкие и ироничные штрихи, бросая вызов традиционному образу женщин в рекламе и кино. «Мы были очень разными, но вместо того чтобы спорить, создавали нечто цельное и новое, добавляли свои “штрихи к портрету”, и в итоге получали интересную работу, – рассказывала Эллен. – Грета была серьезной, я – легкомысленной, но вместе нам было очень весело».

Тогда же подруги познакомились с декоратором и фотографом Вальтером Ауэрбахом – он был частым гостем в фотостудии, а временами даже жил вместе с ними. В 1932 году, когда отношения между Вальтером и Эллен стали ближе, чем просто дружеские, она переехала в его квартиру. Тогда же Эллен заинтересовалась и киноискусством, даже сняла два короткометражных фильма, но приход к власти Гитлера изменил ее планы на будущее. Когда Веймарской республике пришел конец, Штерн и Розенберг быстро поняли, что при новом режиме их бизнес протянет недолго, а сами они станут жертвами нацизма. «В стране, где для людей твоей крови возводят концлагеря, нельзя выжить», – говорила Эллен. Вскоре подруги закрыли фотостудию, и Штерн перебралась в Лондон, проспонсировав переезд Эллен в Палестину. Какое-то время Розенберг была фотографом Международной женской сионистской организации, но тогда социальные и политические вопросы мало интересовали ее. «Меня кольнуло, когда я увидела плакат с изображением еврейской женщины и араба. Их отношения приравнивались к расовому позору. Вам это ничего не напоминает?» – говорила Эллен.

Когда в Тель-Авив переехал и Вальтер, пара открыла фотостудию, специализирующуюся на портретах детей. Но вскоре им пришлось уехать. В 1936 году в Палестине произошло арабское восстание, и Тель-Авив перестал быть для Эллен и Вальтера безопасным местом. Они решили, что смогут обосноваться Лондоне, и даже жили там какое-то время, но так и не смогли получить разрешение на работу. В 1937 году пара поженилась и перебралась в США, где жила дальняя родственница Эллен. Обосновались молодожены в пригороде Филадельфии. Эллен продолжала работать детским фотографом. В 1938 году ее снимок двухлетнего малыша даже попал на обложку журнала Life. В период с 1939 по 1942 годы Ауэрбах экспериментировала с инфракрасной и ультрафиолетовой фотографией, а также изучала пигментную фотопечать. «В Европе все трясутся над стариной, а в Америке любая ерунда обретает характер, становится чем-то прекрасным и живым, – рассказывала фотограф. – Я видела, как уличные художники написали “С Новым годом” на обшарпанной грязной стене, и это было чудесно. Иногда нужно просто принимать все новое, а не отвергать его».

Эллен не знала, что ее родители в 1941 году попали в концлагерь Гюрс во Франции, что в 1943-м их освободили американские войска и что в итоге им повезло вернуться в родной город. Сама Эллен к тому времени уже перебралась в Нью-Йорк и влилась в местную богемную тусовку. Она общалась с художниками и фотографами, работала для журналов Time, Life и Photo Technique и снимала фильмы о детях на 16-миллиметровую пленку. Получив массу возможностей для самореализации, Ауэрбах в конце концов развелась с мужем – впрочем, она оставила себе его фамилию и сохранила с ним теплые дружеские отношения.

Эллен крепко сдружилась с художником Фэрфилдом Портером и его братом Элиотом – нередко гостила на их личном небольшом острове, расположенном в заливе Пенобскот. Только здесь, как говорила сама фотограф, ее окружали «свежий воздух, свобода и вдохновение». В 1946 году она начала работать с доктором Сибиллой Эскалона – детским психологом Школы психиатрии Менингера в Канзасе. Эллен сделала несколько серий снимков детей и два фильма о поведении маленьких пациентов. В тот момент фотография была уже не профессиональной деятельностью Эллен, а ее способом познания жизни и людей. В своих снимках она стремилась отразить суть вещей и называла свой стиль «третьим глазом», который видит то, что находится под внешней оболочкой. Она стала много путешествовать – более 15 лет Ауэрбах колесила по миру с фотоаппаратом, снимая все, что казалось ей интересным. «Я всегда считала, что сделать фото, которое тебе понравится, можно лишь тогда, когда ты полностью поглощен тем, что фотографируешь. Ты должен забыть себя и стать героем снимка, предметом в объективе, ­– объясняла она. – Нельзя стоять и думать: “Вот сейчас я сфотографирую эту вещь!” – это все убьет».

Одной из самых известных работ тех лет стала серия снимков мексиканских церквей, которую Эллен сделала вместе с Элиотом Портером. По возвращении фотографы пытались заинтересовать издателей, но те отвергли предложение о публикации. Серия «Мексиканские церкви» получила признание спустя долгих 30 лет. Впрочем, в середине 60-х Ауэрбах уже не так интересовалась фотографией и постепенно вообще перестала брать в руки камеру. «Просто я не считаю, что какое-либо дело – это навсегда. Я фотографировала 35 лет, и это достаточный срок, чтобы успокоиться и начать что-то новое», – рассказывала Эллен.

В возрасте 60 лет Ауэрбах решила кардинально поменять род деятельности. С 1966 по 1984 годы она работала педагогом-психологом, помогая детям с расстройствами обучаемости. Несмотря на то, что у Эллен не было профильного образования, директор учреждения, в котором она работала, помог ей с обучением. Вскоре, используя свою проницательность и интуицию, она научилась работать с проблемами малышей, и делала это весьма успешно. Спустя годы многие из ее подопечных приходили к ней в гости и благодарили свою «тетушку Эллен».

В 1980-е годы совместные работы Ауэрбах и Штерн, а также более поздние работы Эллен снова обрели популярность. Их снимки выставляли в Карлсруэ, Эссене и других немецких городах. Сама же Эллен лучше всего запомнила ретроспективу своих работ в Берлинской академии искусств. Впрочем, все почести Ауэрбах восприняла как должное. «Наши работы стали олицетворением времени. То, что мы делали раньше, спустя десятилетия стало предвестником настоящего. Так бывает со всеми вещами в мире», – объясняла фотограф. Последние годы Эллен Ауэрбах жила на Манхэттене, она скончалась 30 июля 2004 года в своей квартире. Ей было 98 лет.

Мария Крамм

Комментарии

Статьи по теме

Израильский фотограф получил приз за снимок ненецкого мальчика

Победа израильтянина на международном конкурсе фотографии

Израиль

От Хиросимы до Негева

86-летняя израильтянка Миса Русек из киббуца в Северном Негеве стала знаменитой после того, как коллекция ее фотографий была замечена в Нью-Йорке. На черно-белых карточках – ее удивительная судьба: Япония начала прошлого века, ссыльный лагерь для американцев японского происхождения после...

Израиль

Роберт Капа на израильской войне

В 1948 году в Израиль приехал знаменитый военный фотожурналист Роберт Капа, чтобы запечатлеть происходившие в новорожденном государстве события исторического масштаба: провозглашение суверенитета, массовый приезд репатриантов, Войну за независимость

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...