Песни для Сталина

21.09.2018

Сначала она покорила своим вокалом итальянскую оперу, Мариинский театр и Большой. А потом стала эстрадной звездой наряду с Шаляпиным и Карузо. На конференцию в Тегеране в 1943-м ее пригласил лично Черчилль – ради Сталина. Вот только расположение вождя к Изе Кремер угасало с каждой ее новой песней на идише.

Она родилась в Бельцах в 1887 году – её отец Иаков Кремер был кем-то вроде снабженца царской армии. Родители довольно рано обнаружили музыкальное дарование Изы и – как могли – помогали его реализации. Например, привезли на прослушивание к Луиджи Ронци из Милана, когда того пригласили преподавать вокал в Одесское училище Императорского музыкального общества. Иза произвела на итальянца большое впечатление, и он пригласил её учиться вокалу в его родной Милан. Родители не перечили отъезду, а деньгами на поездку помог главный редактор газеты «Одесские новости» Израиль Хейфец: Иза носила ему свои юношеские революционные стихи, и то ли из-за них, то ли просто так он был в нее серьезно влюблен.

В Италии она прожила в итоге с 1902 по 1911 годы. Сначала несколько лет действительно училась, потом – активно выступала в небольших театрах. По одной версии, её дебют состоялся на сцене неаполитанского театра «Сан-Карло» в опере «Богема», где она пела на одной сцене с Джузеппе Ансельми, по другой – это произошло в Кремоне. Из Италии её пригласили прямиком в Мариинский театр в Санкт-Петербурге, а в 1915 году она уже пела в Москве в Большом.

Вернулась в Одессу Иза триумфально. После первого же выступления в оперном театре директор предложил ей стать солисткой. Премьеру «Иоланты» в «Одесском обозрении театров» расхвалили изо всех сил: восхищались красотой и трепетом, с которым солистка провела первый акт, описали восторг публики в финале. Скоро Кремер пела Татьяну в «Евгении Онегине», Прилепу в «Пиковой даме» и – выходя за рамки своего диапазона – Зибель в «Фаусте». Но к удивлению директора оперного театра и поклонников, Кремер не стала задерживаться на оперной сцене – её увлекла оперетта. Там было больше всего – и гонораров, и свободы реализации. Песенка «Ха-ца-ца» из оперетты Имре Кальмана «Цыган-премьер», исполненная Изой, стала хитом – её напевала вся Одесса. Мало того – в продаже появились конфеты «Ха-ца-ца» с портретом Изы Кремер на коробке.

Ещё живя в Италии, она побывала на концерте Иветт Жильбер – певицы французских кабаре. Иветт пела всякую легкомысленную чушь, иногда совсем даже непристойную. Вспомнив о ней, Иза решила попробовать себя и в «лёгком жанре». Голосом, воспитанным классической вокальной школой, она запела шансоньетки и прочие песенки «для настроения». Филигранно обрабатывая их и возымев успех, она решила не возвращаться к академическому пению и посвятить себя эстраде. В конце 1910-х годов она постоянно выступала в Одесском Доме артиста, где на одной сцене с ней появлялись лучшие артисты тех лет. Иногда Иза пела и собственные песни, из самых известных – «Черный кот» и «Мадам Лулу».

С Хейфецем они в итоге поженились, несмотря на разницу в возрасте в 27 лет. В 1917 году на свет появилась их дочь Туся. «Одесские новости» и их редактор, как писали позже советские авторы, в то время «промышляли сионизмом». Муж познакомил Изу с Марком Варшавским, Шолом-Алейхемом, Менделе Мойхер-Сфоримом и Владимиром Жаботинским, за разговорами с которыми супруги часто проводили вечера. Хаим Бялик убедил её начать собирать и исполнять песни на родном языке, гарантируя успех – ведь до тех пор песни на идише исполняли только мужчины. В начале 20-х годов Хейфеца арестовали, Изе пришлось привлечь всё своё общественное обаяние и нажитое влияние для того, чтобы вытащить его из тюрьмы. К тому времени из супругов выветрилось очарование революцией и они решили уезжать. Сначала в Берлин, потом в Париж – там они и расстались.

В 1922 году Иза отправилась с гастролями в Польшу. Все три её концерта должны были пройти в Варшавской филармонии. По приезде импресарио сообщил, что никаких еврейских песен в программе быть не должно. Иза возмутилась, но рвать контракт не стала, пожалев импресарио, вложившего свои деньги в те гастроли. Во время концертов публика просила еврейских песен, и Изе пришлось изображать из себя что-то невнятное, чтобы как-то мягко отказать. На последнем выступлении кто-то из зрителей спросил, почему еврейка стыдится петь песни своего народа. Ей пришлось ответить, как есть. Возмущённая, но влюблённая в Изу публика потребовала ещё одного концерта, в котором всё-таки будут еврейские песни – она согласилась. А в ночь перед концертом произошла драка, в которой несколько евреев получили увечья – Иза Кремер была вынуждена покинуть город, а заодно захваченную антисемитизмом Европу.

Она переехала в Америку, залы которой встретили и её, и ее идиш с распростёртыми объятиями. Еврейская американская интеллигенция в то время считала посещение её концертов обязательным. Её дебют в Карнеги-холле состоялся 29 октября 1922 года. В течение следующих двух десятилетий выступления Изы и в Карнеги-холле, и в Манхэттенском оперном театре проходили под неизменные овации публики. Чтобы заманить её в бродвейскую постановку «Дос лид фун гетто» («Песня из гетто»), ставшие американскими поэты Яков Якобс и композитор Александр Ольшанетский написали песню «Майн шрейтеле Бэлц», которая стала абсолютным шлягером после премьеры.

Тем временем Иза переживала разлуку с Европой и приезжала в Германию, чтобы поддержать Общество еврейской культуры. На последнем выступлении той поры в Берлине, где-то в середине 30-х, идиш, на котором она пела, возмутил еврейскую аудиторию. Такие песни в гитлеровской Германии евреи сочли провокацией.

На гастролях в Аргентине в 1934 году она познакомилась с Грегорио Берманом – известным психиатром и профессором университета Кордовы. Он был одним из передовых интеллектуалов своего времени и стоял у истоков нарождавшейся в Латинской Америке социальной психологии. Жить в Аргентину Иза переехала в 1938 году, а их отношения продлились до последних дней певицы. Пока правительство Аргентины втихаря поддерживало нацистов во время Второй мировой войны, Иза Кремер открыто давала концерты, сборы от которых шли в пользу союзников. Это злило правительство Аргентины, но ни к каким последствиям не привело. Иза регулярно перечисляла средства для жертв Холокоста и после войны, хотя гастролировать к тому времени она уже перестала.

Одним из последних крупных публичных выступлений для неё стала Тегеранская конференция – причём пригласил её сам Уинстон Черчилль. Она выступала перед главами СССР, США и Великобритании вместе с Морисом Шевалье, Марлен Дитрих и Вадимом Козиным. Конференция совпала с днём рождения Черчилля. Вадим Козин рассказывал, что тот пригласил Кремер, зная любовь Сталина к её песням. Иза спела «Ни пути, ни следа по равнинам, по равнинам безбрежных снегов не добраться к родимым святыням, не услышать родных голосов…» Говорят, Сталину в этом что-то не понравилось, на что-то свое он увидел в песне намёк, и поэтому в Союзе об Изе Кремер больше не слышали.

В 1946-м вышли её новые пластинки с популярными песнями на идише. В том же году она отправилась с выступлениями в Палестину, но как только запела на идише – обнаружила жёсткое неприятие публики. Она забыла, что строители еврейского государства в святые земли взяли с собой только иврит, а язык галута оставили в России. Иза сказала тогда: «Я пела на идише в нацистской Германии, и я буду петь на идише здесь – в стране Израиль». Она пела песни на десятке языков, в её репертуаре много песен на русском и украинском, но больше всего ей хотелось петь на идише, который в её бытность ни в Европе, ни в Израиле не уважали.

В середине 50-х Иза твердо решила перебираться в СССР, несмотря на диагностированный рак. Она даже свела по этому поводу знакомство с обществом аргентино-советской дружбы. Билеты были уже на руках, но за несколько дней до отъезда Иза Кремер умерла.

Комментарии

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...