Еврей американского балета

05.12.2018

Он заставил американцев полюбить балет – смешал классический танец с джазом и вывел на сцену танцоров-бандитов. Так появлялись балеты «Скрипач на крыше», «Блудный сын» и «Вестсайдская история», которая в итоге стала голливудским хитом и принесла Джерому Роббинсу два «Оскара».

Американские критики называли его самым великим балетмейстером, рождённым в Америке. Последнее подчеркивали, видимо, от обилия русских балетных танцовщиков и хореографов на американской сцене. А он и вправду родился в Нью-Йорке на Манхэттене в ноябре 1918 года в семье еврейских эмигрантов из Польши. Джером был сыном предпринимателя Гарри Рабиновича и его жены Лены Рипсы. Рос мальчиком послушным, прилежно учился, в том числе играть на фортепиано и скрипке. Но мечтал о танцах. Семья его в этом плане не поддерживала – отец считал, что для мужчины куда достойней деятельность адвоката, предпринимателя или учёного. В крайнем случае, его видели продолжателем семейного бизнеса – компании по торговле женскими корсетами Comfort Corset. От такого будущего Джерому становилось дурно. Он увлёкся танцами ещё в средней школе, но все равно отправился изучать химию в университет Нью-Йорка – и следующие несколько лет умирал от скуки на лекциях.

В Нью-Йорке жил и преподавал тогда известный учитель танцев по имени Сеня Глюк-Сандор – попасть к нему считалось великой удачей. Подруга Роббинса организовала-таки для него просмотр у маэстро – 18-летний Джером показал талант, но вместе с ним и густейшую робость: сам он считал себя неудачником. В ответ на критику так расплакался, что преподаватель сопроводил его в уборную и сказал: «Джерри, жизнь танцовщика трудна и, как правило, бедна. Но если вы решитесь, я возьму вас к себе в класс».

Специальностью Глюк-Сандора был балет-модерн. Но студия оказалась не единственной, где занимался Роббинс. Для неудачника он был довольно энергичен: его интересовало всё, что способен предложить многоликий Нью-Йорк. Кроме модерна изучал классический танец, джаз и акробатику, латиноамериканские и даже восточные танцы. Чтобы заработать на оплату обучения, выступал в театрах и на эстраде, плясал в последних рядах кордебалета и даже пел в хоре бродвейских постановок.

Очень некстати подошёл призывной возраст. Его биограф Дебора Джоитт так описывала поход Джерома в военную комиссию: «На осмотре военврач спросил его, был ли у него гомосексуальный опыт, и Джерри ответил, что был. Медицинское заключение гласило: “Не пригоден для армии ввиду органической психопатической неполноценности”». Но балету это не мешало. Живой и выразительный юноша в 1940 году был принят в труппу Американского театра балета, основанного Михаилом Мордкиным. Мордкин – выпускник балетной школы московского Большого театра. В Америке он поселился в 1924 году и создал Mordkin Ballet, ставший вторым домом для бежавших из России звёзд на пуантах. В своём дневнике Роббинс тогда написал: «Мы совершенно не знали, кто мы такие. Мы совершенно не знали, как нужно и как принято. Мы только инстинктом чувствовали, когда получается хорошо, а когда – плохо». Там Роббинса заметил Михаил Фокин и предложил главную роль в балете Стравинского «Петрушка». Роббинс говорил, что нашёл достаточно отголосков собственной судьбы, чтобы исполнить эту партию: «Я и сам чувствовал себя Петрушкой, чудом попавшим в мир театра».

Через четыре года он попробовал себя в роли хореографа. В 1944-м поставил довольно харизматичную новеллу Fancy Free на музыку тогда ещё никому неизвестного Леонарда Бернстайна – на русском языке постановку называют «Матросы на свободе». Эзопов – для многих американцев – язык балета Роббинс попытался приблизить к жизни, актуализировать. Сюжет постановки крутится вокруг истории с матросами, которые ухаживают за девушками в нью-йоркском баре. В хореографии он соединил классику и джаз и сам выступил в роли одного из матросов. Спектакль стал сенсацией. Когда молодой хореограф проснулся знаменитостью, ему было 25 лет. Дальше сотрудничество Роббинса и Бернстайна было плодотворным и успешным.

На Бродвее с триумфом шёл их мюзикл «В городе», а «Вестсайдская история» с шекспировским сюжетом о вечной любви и вовсе принесла им мировую славу. Главными героями балетной сцены стали враждующие банды Нью-Йорка, и вражда для любви, как всегда, оказалась губительной. Во время репетиций Роббинс требовал от танцовщиков, представляющих разные кланы, держаться порознь – писали, что он даже распускал слухи и всячески стравливал танцоров, чтобы в постановке их противостояние выглядело органичным. В начале 1960-х годов шоу было экранизировано – хореограф Джером Роббинс стал двукратным обладателем премии «Оскар».

В знаменитую труппу Джорджа Баланчина он пришёл с богатым постановочным и исполнительским багажом. Они начали с «Блудного сына» и за годы сотрудничества поставили порядка 60 балетных спектаклей. Трагедии, комедии, психологические драмы и абстрактные бессюжетные композиции – они не придерживались рамок и были довольны экспериментами друг друга. Два гения сумели разместиться на одной сцене, делили аплодисменты и славу, но главное – все время продолжали ценить друг друга. Жена Баланчина Танакиль Леклер была близким другом Роббинса. Он сочинил для неё чувственную миниатюру «Послеполуденный отдых фавна», перенеся историю из мира мифологии в балетный класс, где репетируют девушка и юноша.

Роббинс любил экспериментировать и с публикой. Например, у него есть постановка «Концерт» на музыку Шопена, где он вдоволь посмеялся над поклонниками балета. Его пародия на постановку Баланчина «Балет насекомых» самим Баланчиным была принята с широкой улыбкой. А запись фрагмента из знаменитой пародии «Вальс ошибок», построенной на знаменитых балетных ошибках, до сих пор гуляет по сети и собирает лайки. Сам Роббинс утверждал, что соединяя классическую музыку с современными сюжетами, выдвигая на сцену не типичных для классики балета героев, он бунтует не против классики вовсе, а против как раз современности. И на деле это доказал – в позднем периоде своего творчества он работал в основном с классическим материалом.

Когда успех обласкал Джерома, его отец смягчился к выбору сына и посоветовал ему держаться Голливуда. Но в 1950 году выяснилось неожиданное. Его пригласили для дачи показаний в Комитет палаты представителей по антиамериканской деятельности. Признать за собой былое членство в Коммунистической партии он не отказывался, но не хотел сообщать имена коллег, разделявших его взгляды. Его мурыжили три года, и когда пригрозили разоблачением сексуальной ориентации, он сдался и сообщил имена товарищей.

На карьеру самого Роббинса происшествие не сильно повлияло, хотя друзей заметно поубавилось. До конца своих дней он не мог простить себе той слабости и писал в дневнике: «Я боялся, что откроется мой гомосексуализм. Я испытывал приступы леденящего ужаса, представляя себе, что моя работа, которая есть моя судьба и жизнь, будет отнята у меня. Фасад Джерома Роббинса слетал с меня, и я возвращался в примитивное состояние дрожащего еврея Джерома Уилсона Рабиновича – кем я и был».

Он вообще часто описывал себя как человека неуверенного, даже будучи постановщиком, которого жаждали многие бродвейские продюсеры. И сложно понять, как на самом деле Роббинс относился к своим корням. Причин скрывать их явно не было, тем не менее источники пишут разное. Однако же постановки на еврейские мотивы в его творчестве были не единожды. Он вывел на сцену героев Шолом-Алейхема из рассказов о Тевье-молочнике. Постановка «Скрипач на крыше» – про жизнь бедных евреев в черте оседлости царской России. В одном из действий спектакля танцоры в чёрных сюртуках и с пейсами под звуки Shalom Aleichem выдвигаются размашистыми шагами с носка на колено на авансцену, где наконец встают на ноги. Глядя на это, ловишь себя на мысли, что авторство метафоры о вставании с колен имеет тоже еврейские корни.

Свой последний спектакль Les Noces for City Ballet он ставил в начале 1998-го – его к тому времени уже два года одолевала болезнь Паркинсона. Он умер через два месяца после премьеры. Его кремировали, а прах развеяли над Атлантикой. По сей день больше всего его помнят как неукротимого балагура и экспериментатора в Америке и во Франции, где он скрывался от Комитета по антиамериканской деятельности. В Париже на каждый юбилей хореографа на сцене Opera Garnier дают вечер его одноактных пьес.

Комментарии

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...