Хирург до гроба

20.09.2018

Он был известным в Москве хирургом и лечил Ленина, но жить в Советской России не смог. Попав в Рижское гетто уже стариком, он спас своими операциями жизнь сотням евреев. Но сам Владимир Минц Холокост не пережил – скончался в Бухенвальде за несколько месяцев до освобождения.

Владимир Минц родился 16 сентября 1872 года в городе Динабург Российской империи, который в те годы входил в черту еврейской оседлости. Его отец Михаил был известным в городе предпринимателем, но своим пятерым сыновьям желал другого будущего. «Я заработал достаточно, чтобы мои дети могли получить хорошее образование и стать лучшими в своем деле», – говорил он. Чтобы претворить свои планы в жизнь, в 1880 году Михаил перевез семью в столицу.

Среднее образование Владимир получал в Рижском Императорском лицее. Он был отличником по всем предметам, но Михаил, который лично выбирал сыновьям профессии, сразу решил: мальчик будет врачом. С выбором отец не ошибся: Владимир с легкостью поступил на медицинский факультет Тартуского университета – старейшего и самого престижного вуза страны. Еще в самом начале обучения он поставил перед собой цель стать выдающимся хирургом и вслух порицал ровесников, которые били баклуши. Те же считали его занудой, подшучивали над чрезмерной серьезностью Минца и за глаза называли книжным червем.

С блеском окончив университет, Владимир устроился ассистентом к профессору Вернеру фон Мантейфелю, а после подался в Берлин, где было больше возможностей для развития. Там начинающий врач работал помощником у хирурга-уролога Джеймса Адольфа Израэля. В 1897-м Владимир переехал в Москву и устроился на работу в Старо-Екатерининскую больницу – первую клинику, предназначенную для простых рабочих. Спустя четыре года он возглавил там хирургическое отделение.

Обладая пытливым умом и страстью к науке, Владимир Минц стремился попробовать себя во всех областях медицины. Неудивительно, что вскоре он стал одним из самых известных специалистов, в том числе в области урологии и инфекционных болезней. Совершенствовал хирург и свой основной навык: даже в самых сложных случаях он умело управлялся со скальпелем, причем оперировал не только людей, но и животных, и даже птиц. В 1905 году, когда ему было всего 33 года, Минц стал приват-доцентом кафедры госпитальной хирургии в МГУ им. Ломоносова, а спустя десять лет руководил хирургическими отделениями нескольких столичных клиник.

Минц был выдающимся врачом, но обрел известность лишь благодаря тому, что стал одним из спасителей вождя мирового пролетариата. В 1918 году, после выступления перед рабочими завода Михельсона, Владимир Ильич был тяжело ранен эсеркой Фанни Каплан. Анархистку арестовали на месте, а истекающего кровью революционера отвезли в Кремль, где первую помощь ему оказал государственный деятель Александр Винокуров. Он сделал вывод, что пуля была одна и она попала в руку Ленина, но состояние Владимира Ильича с каждой минутой ухудшалось, и причиной тому была вовсе не рана в левом плече.

В Кремль в срочном порядке вызвали нескольких выдающихся хирургов, в том числе профессора Минца – в те годы даже его оппоненты признавали, что этот врач способен творить чудеса. Осмотрев своего тезку, Владимир Минц заявил: «Есть вторая пуля, она находится в правой стороне шеи, выше ключицы». Проведя консилиум, врачи пришли к заключению, что извлекать пули опасно. Впоследствии один из них, Владимир Розанов, вспоминал: «За годы войны мы, хирурги, получили огромный опыт. Было ясно: если больной справится с шоком, то непосредственная опасность миновала. Мы прописали Ленину абсолютный покой и сосредоточили внимание на сердечной деятельности. За его состоянием мы с Минцем следили без малого два месяца».

На последней консультации Владимир Ильич вручил Розанову и Минцу по конверту, объясняя, что это «благодарность за лечение и потраченное время». В тот момент хирурги отказались от гонорара, но спустя два года Ленин все же вернул долг врачу, спасшему ему жизнь. Несмотря на имя и положение, Минцу в Советской России жилось несладко. Тогда он попросил вождя о встрече и объяснил, что хочет вернуться в Латвию. Владимир Ильич спросил, почему врач стремится покинуть страну, где совсем скоро будет не жизнь, а благодать, и Минц ответил, что «в условиях хаоса работать и строить планы невозможно».

Вскоре при содействии Ленина хирург получил возможность уехать в Ригу. К тому моменту его брат Пауль уже был профессором юриспруденции в Латвийском университете, но даже он не смог пристроить врача, приехавшего из «логова большевиков». В итоге Минц устроился на работу в еврейскую больницу «Бикур-холим» и через несколько лет стал руководителем хирургического отделения. К тому времени Владимир мог заменить целый взвод врачей – он работал на износ, проводил редчайшие операции. В 1926 году, имея в арсенале лишь простейшие инструменты и эфирный наркоз, Минц первым в Латвии выполнил лобэктомию, частичное удаление легкого.

Владимир, который с юности знал, что такое тяжелый труд и железная дисциплина, не давал спуску и своим молодым коллегам. Он требовал от них максимальной отдачи и учил анализировать свои ошибки, повторяя: «Цена вашего просчета – человеческая жизнь». Вчерашние студенты, попадавшие в отделение к Минцу, сразу проходили боевое крещение – работали наравне с ним, помогая оперировать и выхаживать больных. Во время войны именно этот опыт помог хирургам Генриху Шнейдеру, Михаилу Дублинскому и Льву Хноху спасти сотни раненых бойцов в полевых условиях.

Летом 1941-го, когда до немецкого вторжения оставались считаные дни, Владимиру Минцу предложили эвакуироваться, но он наотрез отказался. Хирург понимал, что нужен в клинике, где кроме обычных пациентов его помощи теперь ждали и советские солдаты. Спустя несколько месяцев рейхскомиссар Генрих Лозе приказал создать гетто в Московском форштате, и уже через четыре дня все евреи Риги были перемещены туда. Небольшую территорию, на которой жили почти 30 тысяч человек, огородили колючей проволокой и высоким забором, окончательно отделившим «правильных» людей от «неправильных». В число «неправильных» попал и профессор Минц.

В гетто процветали нищета и болезни, в любую минуту могла вспыхнуть эпидемия, и профессор стал собирать коллег, чтобы создать центр медицинской помощи. Лекарств, которые с трудом доставали узники, работавшие за пределами гетто, катастрофически не хватало. Несмотря на почтенный возраст, именно тогда профессор Минц, который всегда был хладнокровным и немного отстраненным, продемонстрировал совершенно иную сторону своей натуры. Будучи руководителем медицинской службы, профессор таскал носилки с ранеными, убирал территорию клиники, кормил больных и колол дрова. Понимание того, что он может спасти сотни жизней, будто бы добавляло жизненных сил ему самому.

Но если в 1941 году евреям разрешалось лечить только своих, то через два года ситуация в корне изменилась. Немцам стало не хватать квалифицированных врачей, и игнорируя собственный запрет, эсэсовцы приказали Минцу прооперировать нескольких своих офицеров. Хирург наотрез отказался, сославшись на то, что его преклонный возраст мешает ему оперировать, и своими трясущимися руками он скорее навредит, чем поможет «настоящим немецким героям». Минц говорил с плохо скрываемым сарказмом, и казалось, что последствия такого дерзкого поведения не заставят себя долго ждать, но в тот раз все обошлось. Профессора оставили работать санитаром, а уже через несколько дней он вновь проводил сложные операции, спасая узников гетто.

Переселение выживших евреев в концлагерь Рига-Кайзервальд началось после того, как летом 1943 года Гиммлер издал приказ о ликвидации всех гетто. 71-летний профессор пережил и это: несколько месяцев он провел в Кайзервальде, затем попал в Штуттгоф. В августе 1944-го, когда его с группой чудом выживших узников доставили в Бухенвальд, Минц уже напоминал скорее тень, чем живого человека. Он столько раз отгонял от людей смерть, что и неизбежность собственной кончины принять не мог. Находясь на грани истощения, врач выживал, пока физические силы не покинули его окончательно и он не упал на плацу во время переклички.

Когда заключенные понесли Минца в лазарет, охранники лишь покачали головами: «Считай, отмучился старик». На следующий день Владимир пришел в себя и даже шутил, что так просто избавиться от него не получится, но спасения он не дождался. Профессор Минц умер в феврале 1945 года – всего за два месяца до того, как Бухенвальд освободили американские войска.

Мария Крамм

Комментарии

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...