Жена диссидента

13.08.2018

Первый допрос она пережила после ареста мужа, писателя Юлия Даниэля. Первую ссылку – после протеста на Красной площади против ввода советских войск в Чехословакию. Заложив основы правозащитного движения в СССР, Лариса Богораз спасала Солженицына, требовала опубликовать «Архипелаг ГУЛАГ» и сама выпускала в самиздате сборники о сталинских репрессиях.

Ее жизнь круто изменилась осенью 1965 года: она – филолог, жена и мать – сидела в кабинете следователя КГБ.
– Если вы будете вести себя хорошо и отвечать на все наши вопросы, я не сообщу по месту работы о том, что ваш муж арестован.
– А, собственно, что вы хотите сообщить на работу? Ведь арестован по политическому обвинению мой муж, а не я. И что вы можете сообщить на работу, когда следствие еще идет? Ведь, может быть, мой муж будет оправдан.

Следователь явно был не готов к такому повороту событий – это было исключительное явление в его практике. В ходе дальнейшего допроса ничего, кроме биографических данных и общих сведений, от допрашиваемой он так и не узнал – раздраженно выписав повестку на следующий допрос, отпустил. Этот допрос вслед за арестом ее мужа, писателя Юлия Даниэля, стал для Ларисы Богораз первым личным столкновением с Системой, но отнюдь не последним. В дальнейшем она заложила фундамент правозащитного движения в Советском Союзе и всецело посвятила себя борьбе с этой системой, получая в ответ все новые допросы, аресты, ссылки и слежки.

Лариса Иосифовна Богораз-Брухман родилась 8 августа 1929 года в Харькове в семье партийных работников – Иосифа Ароновича Богораза и Марии Самуиловны Брухман. Двойную фамилию сама Лариса Иосифовна объясняла так: «Когда я родилась, брак родителей не был зарегистрирован, но меня все равно записали в метрике как Богораз. Потом отца арестовали, и мама решила, что лучше мне носить ее фамилию, Брухман, она вписала ее в мою метрику сама. А затем началось антисемитское движение, и опять было получше все-таки проходить как Богораз. Так мама и записывала меня то под одной, то под другой фамилией в зависимости от ситуации. И у меня остались две фамилии. А когда я получала паспорт, никто уже ничего не спрашивал, писали, что написано в метрике, – Богораз-Брухман. Это моя полная фамилия, но поскольку я заканчивала университет как Богораз, то к ней и привыкла».

Отца арестовали в 1936 году по обвинению в троцкистской деятельности, приговорив к заключению в Воркутлаге. Родители разъехались еще до ареста, когда Лариса была совсем маленькой, поэтому с отцом она, по сути, впервые познакомилась в лагере, куда приехала к нему в 1948-м. «Он был очень умный, мудрый еврей, – вспоминала Богораз. – Он не навязывал свою точку зрения, с которой я тогда была категорически не согласна. Я была комсомолкой, очень активной и идейной».

В годы войны Лариса находилась в эвакуации у родственников в Сызрани. В 1944-м вернулась с матерью в Харьков. После окончания школы в 1946-м она поступила на филологический факультет Харьковского университета. Там же познакомилась с Юлием Даниэлем, вышла за него замуж и после окончания университета переехала с ним в Москву. Но найти работу долгое время не получалось. «Над евреями заметно сгустились тучи, – писала Богораз в одной из своих статей. – Все это прямо коснулось и моей семьи: я и Юлий Даниэль не смогли получить работу в Московской области, хотя учителя нашей специальности были очень нужны; многие друзья семьи Даниэлей были арестованы, у нас в доме прятали от уничтожения несколько книг из еврейской библиотеки. В Институт языкознания меня не взяли даже лаборанткой. “Нам нужны носители языков народов СССР”, – сказал мне замдиректора по науке». Долгое время Богораз работала преподавателем русского языка в школах Калужской области, затем наконец устроилась и в Москве, поступив в 1960-м в аспирантуру Института русского языка АН СССР. В 1964-м Богораз успешно защитила диссертацию, получила степень кандидата филологических наук и переехала с сыном в Новосибирск, чтобы преподавать в местном университете.

Через год арестовали мужа: обвинили его в написании и передаче на Запад произведений, «порочащих советский государственный и общественный строй». Таких официальных отзывов удостоились повести Даниэля «Говорит Москва» и «Искупление», а также рассказы «Руки» и «Человек из МИНАПа». Вместе с Даниэлем арестовали писателя Андрея Синявского. Как известно, суд завершился довольно суровыми приговорами: семь лет лагеря строгого режима Синявскому и пять – Даниэлю.

Лариса Богораз регулярно ездила в мордовские лагеря к мужу на свидания. Там же знакомилась с родственниками других политических заключенных. В мордовских лагерях произошло и ее знакомство с Анатолием Марченко, которому она помогала с его книгой «Мои показания», посвященной советским политическим лагерям и тюрьмам 60-х. Выйдя на волю, он стал вторым мужем Богораз. Сама же Лариса неустанно писала открытые письма и обращения, пытаясь привлечь внимание общественности к проблеме политзаключенных.

Одним из поворотных моментов в становлении правозащитного движения в Союзе стало обращение Богораз и Павла Литвинова «К мировой общественности» в январе 1968 года. Оно выражало протест против грубых нарушений закона в ходе суда над Александром Гинзбургом, Юрием Галансковым, Алексеем Добровольским и Верой Лашковой, обвиненными в составлении «Белой книги» по делу писателей Синявского и Даниэля и ее распространении на Западе. Андрей Сахаров в своих «Воспоминаниях» писал, что обращение «К мировой общественности» было важным этапом «в формировании общественного самосознания, в движении по защите прав человека в нашей стране». Подпись Богораз стоит и под многими другими правозащитными текстами 1967-1968 годов, равно как и последующих лет. Стоит ли говорить, что в связи с этим она постоянно находилась под бдительным оком КГБ.

В конце августа 1968 года Лариса Богораз приняла участие в демонстрации протеста на Красной площади против вторжения советских войск в Чехословакию. Еще 22 августа 1968 года она предупредила дирекцию института, в котором работала, что объявляет забастовку в знак протеста против ввода войск в Чехословакию, и передала в профком письменное заявление об этом. Семь человек, включая Богораз, в 12 часов дня сели на парапет у Лобного места и развернули лозунги: «Да здравствует свободная и независимая Чехословакия», «Позор оккупантам», «Руки прочь от ЧССР», «За вашу и нашу свободу». Одна из участников демонстрации так описывала дальнейшие события: «Почти немедленно раздался свист, и со всех концов площади к нам бросились сотрудники КГБ в штатском: они дежурили на Красной площади, ожидая выезда из Кремля чехословацкой делегации. Подбегая, они кричали: “Это все жиды! Бей антисоветчиков!” Мы сидели спокойно и не оказывали сопротивления. У нас вырвали из рук лозунги. Виктору Файнбергу разбили в кровь лицо и выбили зубы, Павла Литвинова били по лицу тяжелой сумкой. Нам кричали: “Расходитесь! Подонки!” – но мы продолжали сидеть. Через несколько минут подошли машины, и всех затолкали в них».

Следствие и суд были скорыми. Двое участников демонстрации были признаны невменяемыми и направлены на принудительное лечение. Остальных в октябре 1968-го признали виновными в «клевете на советский строй» и «групповых действиях, грубо нарушающих общественный порядок» и приговорили к различным срокам ссылки. Лариса Богораз получила четыре года ссылки. В своем последнем слове она сказала: «Я не сомневаюсь, что общественное мнение одобрит этот приговор. Общественное мнение одобрит и три года ссылки талантливому ученому, и три года лагерей молодому поэту. Во-первых, потому что мы будем представлены этому обществу как тунеядцы, отщепенцы и проводники враждебной идеологии. А во-вторых, если найдутся люди, мнение которых будет отличаться от “общественного” и которые найдут смелость его высказать, вскоре они окажутся здесь – на скамье подсудимых».

Из ссылки в Москву Лариса Богораз вернулась в 1972 году, продолжив выступать с важными общественными инициативами, одна или в соавторстве. Ее подпись стоит под протестом против высылки Александра Солженицына из СССР, от своего имени написано ею и открытое письмо Андропову с требованием опубликовать «Архипелаг ГУЛАГ» и материалы о преступлениях, совершенных в сталинскую эпоху. В этом письме, понимая, что власти «не намерены назвать ни число жертв, ни имена палачей», Богораз объявила, что «намерена сама, сколько хватит сил, заниматься созданием и публикацией архива всеми доступными средствами».

Собранные Богораз сведения о сталинских репрессиях вошли в независимый самиздатский исторический сборник «Память», выпускаемый с 1976 по 1984 годы. Неоднократно обращалась Богораз к правительству СССР и с призывом объявить всеобщую политическую амнистию. Общественная деятельность Ларисы Богораз продолжалась вплоть до ее смерти в апреле 2004 года. Ни одно важное событие, затрагивающее интересы граждан, не оставалось вне ее внимания.

Комментарии

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...