Смех всему голова

Спас тысячи польских евреев, снабдил фальшивыми документами самых известных шпионов – и засел за мультфильмы! Как смех помог художнику Йосефу Бау стать еврейским Уолтом Диснеем.

4 января в Израиле состоялся премьерный показ фильма «Бау: художник на войне». И в основе его – лагерная часть жизни художника Йосефа Бау. Он родился в 1920 году в Кракове – и довольно скоро явил миру свои дарования в самых разных областях: он виртуозно играл на скрипке, писал песни на идише на собственные стихи, а также мастерски рисовал и мог с точностью до мельчайших деталей скопировать любую картину. В 1938 году Йосеф с легкостью поступил на факультет живописи и скульптуры Краковского университета.

И все же самым главным талантом Бау, по словам его старшей дочери Адасы, было необычайное чувство юмора. «Как известно, большинство жертв Катастрофы предпочитало молчать о пережитом в концлагерях и унесло свои воспоминания в могилу, – рассказала Адаса Бау. – Отец и мать, напротив, часто рассказывали нам с сестрой о пережитом в те годы. Но отец всегда сдабривал эти рассказы такими остроумными шутками о немцах и концлагерном быте, что мы невольно хохотали – и только затем осознавали весь ужас только что услышанного. Многие пеняли отцу на эти рассказы, говорили, что о Катастрофе вообще ничего вспоминать не стоит. А он отвечал: “Пройдет 50 лет, и люди начнут отрицать, что это вообще было. Мы обязаны сохранить в детях память о пережитом!”».

Вскоре после начала Второй мировой войны краковским евреям очень пригодились таланты Йосефа Бау: он занялся изготовлением фальшивых документов, с помощью которых из гетто смогли сбежать тысячи. Когда дочери спросили его, почему он не сделал таких документов для себя, Йосеф ответил: «Кто бы тогда спасал евреев? И как бы я встретился с Ривкой?!» Вот так и получилось, что тысячи польских евреев обязаны Йосефу Бау своей жизнью, и многие из них не раз потом приезжали в Израиль из США и Канады, чтобы выразить ему свою признательность.

В 1942 году Йосеф Бау оказался в созданном в пригороде Кракова трудовом концлагере Плашов, который по уровню смертности узников вполне конкурировал с Освенцимом. Но Бау, которому нацисты поручили писать готическим шрифтом тексты на ящиках с отправляемым в Германию награбленным добром, был убежден, что еврей должен смеяться везде, даже в аду. И он всячески старался развеселить узников концлагеря шутками и карикатурами. Иногда он давал в бараке целые юмористические представления, напоминающие современные стендапы.

Кроме того, Йосеф внимательно следил за настроениями узников. Когда замечал, что кто-то всерьез подумывает, чтобы свести счеты с жизнью, бросившись на колючую проволоку под током, затевал разговор. И непременно просил вытащить карту из «гадальной» колоды. Как правило, потенциальный самоубийца вытаскивал изображение красивой девушки. «Вот видишь! – говорил Йосеф Бау. – Тебя впереди ждет встреча с настоящей красавицей. Вы поженитесь, и у вас будет много детей. А ты тут нос повесил!»

Там, в Плашове, он на папиросной бумаге написал и проиллюстрировал свою первую книгу «Мир и я». Каждый лист там был величиной с игральную карту. Там же судьба свела его с Ривкой Тенненбаум. Встреча эта была неотвратимой: юная Ривка просто не могла устоять перед обаянием Йосефа, который вдобавок, по словам тех, кто его знал, был еще и так же красив, как его библейский тезка. Впрочем, и Ривка считалась в лагере одной из первых красавиц. Успев выучиться до заключения на косметолога, Ривка делала маникюр и педикюр эсэсовцам, включая самого коменданта лагеря Амнона Гёта, больше известного под прозвищем «мясник Гитлера». По вечерам Ривка срезала и залечивала узникам и узницам мозоли, чтобы те, не дай Бог, не захромали – ведь того, кто начинал прихрамывать, тут же расстреливали.

Одной из самых трогательных сцен фильма «Художник на войне» является, безусловно, сцена свадьбы Ривки и Йосефа. Об этой же свадьбе, кстати, рассказывается и в фильме «Список Шиндлера». Но ведь на самом деле все было совсем не так, как придумал Стивен Спилберг!

Не было на этой свадьбе ни традиционной хупы, ни электрической лампочки, разбитой женихом вместо стакана, как не было и пышного по лагерным понятиям угощения для гостей. Свадьба проходила в женском бараке, куда Йосеф пробрался, переодевшись женщиной. Зато у молодых были кольца, сделанные из серебряной ложки, выменянной Йосефом на хлеб – ради этого он много дней проходил без еды.

Во время свадьбы в женский барак пришли с проверкой надзиратели, и подруги Ривки просто закрыли его своими телами и всякими тряпками, которые валялись на нарах. Йосеф обязан был вернуться в мужской барак к перекличке, но когда собрался в обратный путь, обнаружил, что ворота между женской и мужской зонами уже закрыты. И на них, конечно же, колючая проволока под током. Йосеф, мысленно попрощавшись с жизнью и только что обретенной женой, бросился на проволоку, на которой до него погибли сотни людей. Позже, вспоминая этот момент, он шутил: «Если бы меня ударило током и я бы погиб, утром все мужчины завидовали бы мне, увидев, как я повис на заборе с женской стороны». Бау повезло: ток по проволоке к тому моменту еще не пустили.

Позже Ривка вспоминала, что, несмотря ни на что, они оба были в те дни по-настоящему счастливыми, и получалось, что еврей в аду может не только смеяться, но и неистово любить и быть счастливым. Со временем влюбленные были разлучены: Ривка была отправлена в Освенцим, но перед этим благодаря своим связям с лагерным начальством добилась, чтобы Йосефа перевели в концлагерь в Брюнлиц в Чехии. Йосеф – о чем до сих пор было мало известно – стал там правой рукой Шиндлера и поверенным во многих его тайнах.

После войны Йосеф и Ривка встретились в госпитале в Чехии, куда Ривка попала после транспортной аварии. И это тоже было еще одним явленным им чудом, так что много позже в Хануку Йосеф любил говорить, что того, кто видел тысячи чудес, одним чудом не удивишь. Затем Ривка и Йосеф Бау задержались в Польше, чтобы Йосеф мог окончить учебу в университете, так что до Израиля они добрались только в 1950 году. Поначалу оказались в лагере для новых репатриантов под Хайфой, откуда вскоре перебрались в Гиватайм, где Йосеф открыл первую студию графики.

Работы у молодого художника хватало: то и дело поступали заказы на рекламные плакаты, афиши фильмов и спектаклей. И мало кто знал, что Йосеф Бау, кроме всего прочего, в течение многих лет был еще и главным графиком «Моссада». Именно он изготовил поддельные документы для великого израильского разведчика Эли Коэна и членов группы по захвату и доставке в Израиль Адольфа Эйхмана. Дочери Йосефа узнали об этой стороне деятельности отца совершенно случайно, уже после его смерти, от одного из посетителей выставки Бау в Кнессете.

В 1960 году Йосеф Бау открыл в Тель-Авиве первую в стране мультипликационную студию – и получил прозвище «израильского Уолта Диснея». Первые мультфильмы он задумал еще в лагере для репатриантов, причем начинал снимать их он с помощью старого рентгеновского аппарата, купленного на блошином рынке.

Кроме того, Йосеф Бау работал художником во многих культовых израильских художественных фильмах: «Восемь по следам одного», «Салах Шабати», «Касаблан». Наконец, Бау оставил после себя много замечательных книг со своими прекрасными рисунками: «Круглый треугольник», «Годы ТАРЦАХ», «Ему хорошо», «Холодный привет», «Брит миля», «Доказательство».

Йосеф Бау ушел из жизни в 2002 году, пережив любимую на пять лет. «После смерти отца к нам обращались многие продюсеры и режиссеры с предложением поставить фильм по его книге, но мы всем отказывали, – рассказала журналистам Адаса Бау. – В 2009 году в Израиль приехала Двора Саранчик, случайно услышала в Иерусалиме историю жизни отца и примчалась к нам с предложением снять фильм. Она говорила так горячо, что мы согласились. После этого Двора привлекла к работе многих известных сценаристов Голливуда. Но все сценарии, которые она нам показывала, нам не нравились, поскольку их авторы делали упор именно на любовной, романтической линии и были слишком серьезными. А без непрестанного искрометного юмора отца такая картина была бы уже не о нем. Наконец, после десятого отвергнутого варианта сценария Двора решила написать сценарий сама. На это ушло несколько лет, но в итоге у нее получилось. Когда смотришь фильм, нельзя удержаться ни от слез, ни от смеха. Часто плачешь и смеешься вместе, и это как раз то, что нужно. Такой фильм папе бы понравился. Ну а сыгравшие главные роли Эмиль Гирш и Инбаль Лави сделали просто великолепную работу. Так что мы надеемся, что после пробных показов в Канаде, США, Австралии и Израиле фильм найдет путь к сердцам зрителей во всем мире».