Танцы с королями

Выжила в Освенциме, но винила себя за смерть сестры – Анны Франк. Лишь полвека спустя Ева Шлосс вышла из тени – чтобы танцевать с королями.

В 1940 году на солнечной площади Мерведеплейн в Амстердаме можно было встретить двух девочек-ровесниц. Одна из них, Анна, была местной знаменитостью – шумная, обожающая внимание «мисс Кряк-Кряк», получившая это прозвище за неуемную болтливость. Вторая, Ева, была ее полной противоположностью – угрюмая «пацанка» в коротких шортах, которая предпочитала разговорам гонки на велосипеде и лазание по деревьям. Они жили по соседству: Ева в 46-м доме, Анна – в 37-м.

Ева была родом из Австрии – она появилась на свет в Вене 11 мая 1929 года. Ее отец Эрих Гейрингер владел обувной фабрикой, в семье были достаток и железная уверенность в завтрашнем дне. Все это рассыпалось в марте 1938-го, когда в Австрию вошли нацисты.

Для девятилетней Евы мир изменился за одно утро: вчерашние друзья по играм вдруг стали плеваться в нее и обзывать «грязной еврейкой». Точкой невозврата стал день, когда ее старший брат Хайнц вернулся из школы с разбитым в кровь лицом – одноклассники отлупили его с молчаливого одобрения учителей. В тот вечер отец семейства понял: той Австрии, где было комфортно и безопасно, больше нет. Семья пробиралась в Нидерланды, надеясь затеряться в тихом Амстердаме. Но тень свастики закрыла небо над Европой куда быстрее, чем Гейрингеры осознали новую реальность.

В мае 1940-го нацисты вошли в Нидерланды. Желтые звезды, запреты на прогулки в парках, исчезновение друзей – петля затягивалась. В 1942 году, когда Хайнцу пришла повестка в «трудовой лагерь», Гейрингеры решили уйти в подполье. Семье пришлось разделиться ради безопасности: Ева с матерью Фритци прятались в одних домах, Хайнц с отцом – в других. Они сменили около семи убежищ.

Пока мужчины месяцами не видели солнечного света, светловолосые Ева и Фритци иногда рисковали выходить на улицу, выдавая себя за местных. Именно в эти бесконечные часы тишины Хайнц, запертый в тесной комнатушке, начал писать стихи и рисовать картины, которые позже станут для Евы единственным эхом из прошлого.

Финал наступил 11 мая 1944-го, в день 15-летия Евы. В честь праздника семье удалось раздобыть роскошные в их положении продукты – свежие яйца и хлеб. Однако праздничный завтрак прервал громкий стук в дверь: Гейрингеров выдала двойной агент гестапо – медсестра, работавшая на Сопротивление.

Семью арестовали и доставили сперва в транзитный лагерь Вестерборк, затем – в Освенцим. В хаосе «выгрузки» узников под крики охраны и лай собак Эрих Гейрингер успел прошептать дочери последнее напутствие: «Я не смогу тебя защитить. Ты должна выжить сама». В тот же день Ева лишилась имени – теперь она была заключенной с татуировкой «A-5272» на предплечье.

Видя, что детей «отсеивают» при первой же селекции, Фритци надела на дочь свою широкополую шляпу и подкрасила ей губы – так субтильный подросток больше походила на взрослую девушку, годную для работы. Йозеф Менгеле прошел мимо, едва скользнув по Еве взглядом.

Девушка попала в «Канаду» – на склад, где сортировали одежду, обувь и личные вещи узников, отправленных в газовые камеры. У этой работы было преимущество: иногда в карманах чужих пальто удавалось найти сухарь или еще что-нибудь съедобное. Страшная стабильность пошатнулась в октябре 1944-го, когда Фритци, доведенная до крайнего истощения, не прошла очередную селекцию.

Жизнь матери спасла ее кузина Минни, которая была профессиональной медсестрой и работала в лагерном лазарете. Увидев имя родственницы в списке на уничтожение, она пошла на смертельный риск: пользуясь своим статусом, женщина добилась, чтобы Фритци убрали из списка приговоренных. Позднее Минни помогла Еве тайно перебраться к матери в лазарет, и там они обе дожидались освобождения.

27 января 1945 года около полудня к лагерю приблизились первые советские солдаты – четверо молодых разведчиков на лошадях, с автоматами наперевес. Как позднее вспоминал поэт Примо Леви, они остановились у колючей проволоки, глядя на происходящее «с изумлением и неловкостью». Еве этот момент запомнился оглушительной тишиной – как будто лагерный комплекс моментально погрузился под воду. Поверить в освобождение она не могла еще несколько месяцев.

Путь домой был долгим и изнуряющим – через разрушенную Польшу в Одессу, а оттуда – морем в Нидерланды. По дороге они узнали страшную весть: отец и брат Хайнц погибли в Маутхаузене незадолго до освобождения. К лету 1945-го Ева с матерью вернулись в Амстердам. Вскоре в дверь их квартиры на Мерведеплейн постучал Отто Франк – изможденный, сломленный горем. Он потерял всех и искал хоть какую-то связь с прошлым. Ева и Фритци стали его опорой.

Когда Мип Гиз – верная помощница Отто, которая помогала прятать семью Франк и спасла дневник Анны после ареста семьи – передала ему чудом уцелевшие тетради, Отто месяцами не мог их открыть. А когда наконец открыл – читал рукописи дочери вслух Еве и Фритци, не переставая плакать. Со временем связь только крепла – общие воспоминания, помощь друг другу и работа над наследием Анны сблизили Фритци и Отто настолько, что в 1953-м они поженились. Так Ева стала сводной сестрой девочки, чей дневник уже начинал менять мир.

В старое убежище Ева вернулась лишь единожды – чтобы забрать работы брата, картины и тетради со стихами, которые он успел спрятать. Шепот Хайнца до сих пор звучал в ушах: «Картины под досками». «Когда я подняла половицу, мое сердце замерло. Там в пыли лежали рисунки Хайнца – всего 30 работ. Он рисовал их в темноте на обрывках бумаги. В тот момент я поняла: мой брат не исчез бесследно. Тогда я пообещала себе, что эти картины увидят люди – такой была победа брата над теми, кто хотел стереть наше имя из истории», – рассказывала Ева.

В 1951 году она уехала в Лондон учиться фотографии. Отто подарил ей свою Leica, научил пользоваться и вдохновил на эту профессию. Вскоре Ева встретила экономиста Жолта Шлосса, вышла за него замуж и зарабатывала на жизнь фотографией. Четыре десятилетия женщина «притворялась нормальной», пряча номер на руке под длинными рукавами.

Все изменилось в 1986-м. На открытии выставки «Мир Анны Франк» в британской столице Кен Ливингстон – тогдашний глава Совета Большого Лондона, который вел церемонию – внезапно попросил Еву сказать несколько слов. Как позднее вспоминала женщина, в тот момент она «мечтала провалиться сквозь землю», но все-таки начала говорить – и уже не смогла остановиться. После этой речи совершенно чужие люди подходили к ней, со слезами благодарили и уверяли, что ее история нужна миру.

Выставка поехала по городам Великобритании, Ева каждый раз произносила речь на открытии. Отклик тронутых до глубины души посетителей убедил ее: пора рассказать все без утайки, перестать прятать прошлое. Она села за книгу. В 1988-м вышла «История Евы», затем – «Обещание», посвященное ее брату Хайнцу. Но самой откровенной стала книга «После Освенцима», в которой Ева рассказала о многолетней депрессии, тяжести жизни в тени Анны Франк и «вине уцелевшего», которую она, будучи уже пожилой женщиной, перестала испытывать лишь благодаря своим книгам и выступлениям.

В 2013 году Ева стала кавалером ордена Британской империи – за вклад в образование о Холокосте и работу с фондом Anne Frank Trust UK. А спустя десять лет 93-летней писательнице довелось станцевать с монархом Карлом III традиционную еврейскую хору – это произошло в декабре 2022-го, за несколько дней до Хануки, на приеме в лондонском еврейском центре. Видео этого танца мгновенно стало вирусным – его тут же назвали символом победы света над тьмой.

Ева Шлосс скончалась 3 января 2026 года в Лондоне в возрасте 96 лет. Она заранее позаботилась, чтобы ее голос не умолк: в 2015 году записала для фонда USC Shoah Foundation – проект Стивена Спилберга – более тысячи ответов на вопросы под 116 камерами в 3D. Теперь ее интерактивная биография «оживает» в музеях: школьники могут задавать вопросы, а Ева отвечает – так же спокойно и честно, как делала это при жизни.