Девчонка из пепла

Взрывы, крики, кровь – а девочка-сержант латает бойцам раны. Террористы убили её родителей, а она спасает солдат на передовой.

В Школе военной медицины ЦАХАЛа есть место, где тишина невозможна по регламенту. Под оглушительные крики из динамиков, искусственный дым и звуки взрывов новобранцы учатся делать то, что кажется почти невыполнимым – в условиях реального боя накладывать жгуты, останавливать кровотечения и возвращать дыхание тем, кто уже перестал дышать. Командует этим упорядоченным хаосом 21-летняя сержант Декель Горен. Новобранцы видят в ней безупречного жесткого инструктора, требующего автоматизма в каждом движении, и лишь спустя время понимают, что за этой требовательностью стоит не просто армейская дисциплина, а абсолютное, выжженное знание того, что происходит, когда спасать – некому.

Сержант Декель родом из кибуца Нир-Оз, это в полутора километрах от границы с сектором Газа. В страшную субботу 7 октября 2023 года он оставался один на один с боевиками ХАМАСа долгие 11 часов. Там не было тяжелых военных укреплений: местные жители искренне верили в добрососедские отношения. Они регулярно нанимали на работу палестинцев из Газы, делились с ними ресурсами, а активисты кибуца возили на своих машинах тяжелобольных палестинских детей в израильские больницы.

Семья Горен была сердцем этой утопии. 56-летний тракторист Авнер Горен всю жизнь работал на земле, выращивал картофель и пшеницу на приграничных полях, которые обстреливали годами. Его жена, 56-летняя Майя Горен, была, без преувеличения, «мифологической» фигурой Нир-Оза. Через руки этой доброй и чуткой женщины, работавшей в детском саду, прошло не одно поколение местных детей. Супруги и сами вырастили четверых детей. Декель прожила в кибуце всю жизнь. В 2023 году ей исполнилось 18 лет, и по традиции, принятой в кибуцах, она переселилась в молодежный квартал – отдельные домики с квартирами для совершеннолетних.

В пятницу, 6 октября 2023 года, праздновали Симхат Тору за семейным столом. Смеялись, обсуждали произошедшее за неделю, строили планы на будущее. После ужина Декель вернулась к себе в квартиру. А ранним утром в субботу проснулась от звонка отца. Авнер говорил быстро и непривычно серьезно. Он приказал немедленно запереть бронированные ставни комнаты безопасности, закрыть дверь и не выходить. Буквально через мгновение после того, как она положила трубку, взвыла сирена тревоги. Из-за близости к границе жители Нир-Оза привыкли к коротким обстрелам, но на этот раз она не прекращалась. Это был массированный, плотный шквал огня из Газы.

Очень быстро сотовая связь начала давать сбои. Единственной нитью, связывавшей семью, стал семейный чат в мессенджере. Именно там, в режиме коротких текстовых сообщений Декель наблюдала за тем, как уничтожают ее дом и ее близких. Отец писал коротко: террористы зашли в дом, разгромили комнаты, вышли. Затем, что они вновь проникли в дом. Последние слова от отца высветились на экране телефона Декель в 10:23 утра. Он написал, что террористы пытаются открыть дверь мамада снаружи, но он держит железную ручку изнутри. Потом наступила глухая тишина.

Мама в чате не отвечала вовсе. Декель надеялась, что они с отцом вместе прячутся и просто экономят батарею. Она не знала, что Майя ранним утром ушла в детский сад кибуца: нужно было прибрать комнаты к началу новой недели. Когда начался штурм, Майя оказалась заперта в детском саду. Она успела написать старшему сыну Бару про террористов, сообщив, что спряталась под кроватью, завалив себя грудой детских матрасов. Около 9:45 ее телефон отключился.

Декель провела на полу своей комнаты 11 часов, боясь лишний раз пошевелиться. Вокруг слышались выстрелы, взрывы, крики на арабском, звуки бьющегося стекла. Раз в несколько минут она отправляла короткую точку или знак вопроса своему брату, который находился в соседнем корпусе молодежного квартала. Это была механическая проверка связи двух людей, пытающихся выжить.

Армия вошла в Нир-Оз только в районе 17:30. Когда Декель наконец разрешили выйти из убежища, перед ней предстали обугленные руины домов, разбитые машины и трупы на улицах. В родительском доме все было перевернуто, на пороге лежал их мертвый пес, расстрелянный боевиками. Родителей нигде не было.

Десять дней вместе с братьями и сестрами она жила в состоянии удушающей неизвестности. Первые зацепки дали спецслужбы: геолокация мобильных телефонов Авнера и Майи показала, что устройства находятся в глубине сектора Газа. Семью Горен официально внесли в списки похищенных заложников. Появилась хрупкая надежда. Но она рухнула через несколько дней. На полях, между разрушенной окраиной кибуца и пограничным забором израильские военные обнаружили тело Авнера Горена. Экспертиза показала, что его расстреляли прямо в доме, но он, будучи тяжело раненным, пытался выбраться или преследовать нападавших, в итоге умерев от потери крови.

О судьбе Майи ничего не было известно до конца ноября, пока военные не сообщили, что она была убита непосредственно в день нападения еще в кибуце, но террористы вывезли ее в сектор Газа. Только в июле 2024 года в ходе операции спецназа останки Майи Горен были обнаружены в подземном туннеле Хан-Юниса и возвращены на родину для погребения. «Я сломалась. Я просто развалилась на части, – вспоминала Декель в разговоре с журналистами. – Я не понимала, в каком мире нахожусь, постоянно плакала. Осознать это было выше человеческих сил». Но уже в январе 2024 года она вернулась к волонтерской работе с подростками. Это помогало отвлекаться и не давало окончательно погрузиться в депрессию, а вскоре Декель оказалась перед выбором, который и определил ее нынешнюю жизнь.

Еще до 7 октября она прошла отбор на элитный курс парамедиков ЦАХАЛа. Это специалисты, которые идут в бой в первом эшелоне вместе со спецназом и оперируют раненых прямо под огнем. Но после гибели родителей она испытала парализующий страх. Ей казалось, что она сломается психологически, если каждый день будет видеть кровь, тяжелые увечья и смерть. Декель забрала документы с курса парамедиков и попросилась в обычные стрелковые части, чтобы просто служить рядом со своими друзьями по предвоенной волонтерской службе. Однако перед самым призывом пришло ясное понимание: попытка убежать от своей травмы не вылечит ее. Закрыть глаза на медицину – значит сдаться тому страху, который ворвался в ее жизнь в октябре 2023 года. Так Декель вернулась к медицинскому направлению, но уже в качестве инструктора.

Став командиром курсов, Декель ввела собственное практическое занятие. Она привозит новые потоки курсантов в Нир-Оз и, водя их по сожженным, пустующим улицам, объясняет им цену упущенного времени и важность каждой секунды при принятии решений. «Я учу их самой практичной вещи из всех возможных – спасению чужих жизней», – объясняет свою работу Декель Горен. При этом каждый такой визит дается ей тяжело – возвращаться на место трагедии и видеть разрушенный дом до сих пор остается испытанием. Вопреки распространенному мнению, что время лечит, Декель констатирует: смена дат в календаре не приносит облегчения. Но она и не хочет забывать о случившемся. Ее цель – перенаправлять боль в осязаемую пользу, и на данный момент это спасенные ее курсантами жизни на передовой.