На дне Самарканда

Советский Союз спас их от нацистов — и дал приют в Узбекистане. Американка Даниэла Гершон превратила семейные тайны в роман, которому прочат «Букера».

Журналистка Даниэла Гершон вообще не планировала писать никакой книги, когда несколько лет назад пришла на вечеринку к друзьям в Лос-Анджелесе. Там она разговорилась с другой гостьей — адвокатессой Талией Инлендер. Речь зашла про проблемы беженцев и переселенцев, и вдруг выяснилось, что предки Гершон и Инлендер когда-то жили в одном городке в Польше. Они могли знать друг друга и — более того — имели очень похожую историю. Обе семьи во время Холокоста бежали от Гитлера в Советский союз, а оттуда уже после войны перебрались в США — по поддельным документам.

«Это было удивительно! В один вечер две еврейские женщины в США вдруг обнаружили, что их личные истории начинаются в одной точке на карте мира — в польском захолустье. И что наши предки прошли одним из наименее известных на Западе маршрутов еврейского выживания во время Второй мировой — через побег на восток, лагеря и Среднюю Азию», — рассказывала Гершон. До этого момента она кое-что знала об истории своей семьи. Но после случайно встречи на вечеринке начала копать глубоко и серьезно.

Родившаяся в США, Гершон училась журналистике в университете, а затем много лет писала для ключевых мировых изданий. На ее счету статьи в The New York Times, Der Spiegel, Financial Times. Ее темами часто становились иммиграция, бегство, переселенчество. За репортажи Гершон получила ряд наград — и теперь ее умение добывать информацию оказались как нельзя кстати. «Количество мест, где можно начать искать, может казаться пугающим. Лучший способ для старта такого рода расследования — посмотреть, что уже есть в вашей семье. Раскопайте пыльные коробки с видеокассетами. Попросите родственников поискать документы и записи — возможно, вы обнаружите, что уже знаете больше, чем думали», — рассказывала Гершон.

Второй шаг — архивы о Холокосте. Журналистка была удивлена, когда обнаружила, как много документов лежит в открытом доступе. Ей удалось выяснить, что после переезда в США ее дед и бабка некоторое время жили в Нью-Йорке. «Я получила неожиданный подарок, когда по журналисткой работе брала интервью в организации HIAS — после Холокоста там занимались помощью еврейским переселенцам. Я рассказала о своих предках, и через неделю пришел конверт: десятки копий документов», — вспоминала Гершон. Оказалось, что первые годы в Америке ее предки жили под другой фамилией. Но откуда она появилась? И почему им пришлось отказаться от собственной? Гершон обратилась к специалисту по генеалогии и запросила документы о своей семье в госведомствах Польши. Она также нашла в интернете сайт польского городка Замосць, откуда брала начало ее семья — и там неожиданно получила помощь от местного школьного учителя. Тот помог найти записи XIX века и сделал распечатки старых местных газет на идише. «Важно говорить со всеми — вот, что я поняла. Никогда не знаешь, у кого в итоге окажется ключевой документ», — делилась Гершон.

История, которая вырастала перед ней из забвения, изумляла. Маршрут бегства предков Гершон от нацистской угрозы был хорошо известен историкам Восточной Европы, но в США никогда не становился «темой дня». Осенью 1939 года, с началом гитлеровской наступления, почти 400 000 польских евреев бежали на территорию СССР, спасаясь от нацистов. Среди них были бабушка и дедушка Даниэлы Гершон: в начале 40-го они оказались в советском Львове. А накануне Великой отечественной войны власти СССР усилили контроль над иностранцами, среди которых было много польских евреев, не получивших ещё советского гражданства – и отправили их за тысячи километров на Восток. И это снова спасло им жизнь, поскольку оставшихся во Львове евреев после германского вторжения ждала неминуемая гибель от немцев и помогавших им украинских полицаев. Уже июне 1941-го, сразу после начала фашисткой оккупации Львова, по городу прокатилась волна погромов. Начались массовые расстрелы евреев, их депортация в концлагерь Белжец, а вскоре – уничтожение всех оставшихся в Львовском гетто и Яновском концлагере. Всего во Львове во время нацистской оккупации погибли до 160 тысяч евреев. А отправленные ранее на восток СССР уже в июне 1941-го покинули трудовые лагеря и двинулись в Узбекистан – как бабушка и дедушка писательницы Гершон. Другие нашли новый дом в Казахской, Туркменской, Таджикской или Киргизской советских республиках.

В Узбекистане, родился отец Даниэлы — мальчик, которого назвали русским именем Илья. Чтобы поднять его метрики, Гершон в итоге сама приехала в Самарканд. «Я проделала путь через полмира, потому что в какой-то момент это стало почти манией: понять загадочные пути собственных родственников», — говорила она.

Семья Гершон покинула Советский Союз только в 1946 году. Большинство польских евреев, переживших войну и не захотевших оставаться в СССР, оказывались в Европе в лагерях для перемещенных лиц. Предки писательницы рвались в лагерь, которым управляла военная администрация США, но тот был переполнен. В этот момент в истории семьи и появилась новая фамилия — Блюмштейн. Она принадлежала другой еврейской паре с маленьким сыном, которая получила разрешение на въезд в американский лагерь, но по каким-то причинам не воспользовалась им. Гершоны выкупили эту бумагу и стали выдавать себя за Блюмштейнов. А позже, когда ограничения на въезд польских евреев ослабли, они отплыли в Нью-Йорк под новой фамилией. И следующее десятилетие жили в страхе, что их разоблачат.

Лишь в 60-е дорогостоящий адвокат помог семье вернуть настоящую фамилию. И Блюмштейны снова стали Гершонами. Тогда же замкнулся еще один круг: отец Даниэлы, который в Америке сменил имя с Ильи на Аллана, стал юристом и подключился к поиску нацистских преступников — тех самых, которые когда-то вынудили его семью пуститься в странствия. «Это было эпично. Захватывающе. Раскопав все это, я поняла: это нечто большее чем просто семейная история. Это готовый сюжет для книги», — говорила Гершон. И так родился ее роман. По словам писательницы, ей очень помог ее журналистский опыт. Много лет она освещала темы эмиграции и беженства — и параллелей между еврейскими переселенцами 40-х годов и современными беженцами, по словам Гершон, немало. Это и ожидание виз, и проблемы с документами, и, главное — неопределенность, чувство страха, угроза быть в любой момент депортированным.

Роман вышел в марте 2026 года, и пока не переведен на русский язык. Даниэла Гершон назвала книгу «Странники». Она говорит что в тексте позволила себе отступить от реальных событий, но не намного — почти все в книге реальные события. Уже сейчас роман называют одним из вероятных претендентов на следующего «Букера», главную писательскую премию мира.