Троцким по Америке

Троцкий, Зингер и Шолом-Алейхем. Как евреи из Российской империи заставили читать на идише Брандо, Хичкока и всю Америку.

В июне 1882 года в США прибыл Авраам Каган – молодой учитель из русско-еврейской школы в городке Велиж Витебской губернии. Из Российской империи 22-летний парень уезжал впопыхах: после убийства императора Александра II в марте 1881 года там набирали обороты облавы на участников подпольного революционного движения. Увлеченный социалистическими идеями и вовсю посвящавший еврейскую молодежь в тонкости революции, Каган был идеальным кандидатом для ареста.

От Нью-Йорка он ожидал свободы – и тела, и мысли, но довольно быстро понял, что вокруг лишь рабский труд на фабриках и повальная бедность. За изнурительный 12-часовой рабочий день – сначала на табачной фабрике, потом в жестяных мастерских – ему платили гроши. Жить приходилось в тесных комнатках буквально друг на друге. Каган верил, что это можно изменить – и примкнул к растущему в США рабочему движению. Вскоре речам образованного мужчины стали доверять – и приглашать не только на демонстрации, но и в редакции газет на русском языке: «Вестник Европы», «Русский еврей» и многие другие.

В итоге днем он работал журналистом и политическим активистом, а вечерами бесплатно преподавал английский еврейским рабочим. Каган был уверен, что язык – это главный инструмент интеграции. Но именно мысли о языке привели его к идее создания газеты на идише: на нем говорили сотни тысяч евреев, прибывших из Российской империи и стран Восточной Европы, и всем этим людям нужны были новые ориентиры. Первым детищем Кагана стал еженедельник «Ди найе цайт», то есть «Новое время», за ним последовала «Рабочая газета», или «Ди арбайтер цайтунг», а позже журнал «Ди цукунф», что в переводе «Будущее». Каган находил финансирование, авторов и много писал сам: под именем Эйб Каган он анализировал трудности, с которыми сталкивались еврейские иммигранты, и призывал бороться за свои интересы.

В апреле 1897 года Каган приступил к выпуску «Форвертса» – название, в переводе означающее «Вперёд», позаимствовали у газеты Vorwärts, принадлежащей немецкой социал-демократической партии. Спонсоры – евреи-социалисты – хотели, чтобы схожей у двух газет была и повестка. Однако Каган, уже навыпускавшийся за десять лет разных партийных газет, видел свою миссию в другом. Он знал, что его читатели ждут в первую очередь практические советы по выживанию в новой стране – и лишь потом готовы вникать в идеологические споры. Однако поддержки видение Кагана не получило – и через несколько месяцев после основания «Форвертса» он из редакции ушел. Вернулся он лишь через несколько лет, когда ему пообещали «абсолютную власть над редакцией». Получив независимость от партийных функционеров, Каган сделал газету великой.

Базой стали обыденные вещи: детали устройства американских судов и профсоюзов, правила получения гражданства, уроки английского языка и объявления о работе. Довольно быстро в газете появилась и легендарная рубрика A Bintel Brief – с идиша это переводится как «Связка писем». В ней редакция отвечала на письма читателей. Сегодня ее назвали бы психологической колонкой или службой жизненных советов. Иммигранты спрашивали о браке, разводе, воспитании детей, религии, одиночестве и конфликте поколений. По сути, газета стала коллективным психотерапевтом еврейской Америки.

Именно эта рубрика не давала покоя Льву Троцкому, когда тот пришел работать в «Форвертс» колумнистом. Вообще, все началось с того, что после приезда Троцкого в Нью-Йорк в январе 1917 года «Форвертс» посвятила ему несколько материалов: опубликовала с ним интервью – и анонсировала его выступления перед еврейскими рабочими. Для социалистической среды иммигрантов он уже был знаменитостью после революции 1905 года и многолетней эмигрантской деятельности. Позже Троцкий согласился, чтобы его статьи, которые он писал на русском языке для газеты «Новый мир» Николая Бухарина, переводились на идиш для публикации в «Форвертс». Это были материалы о войне в Европе, международном социалистическом движении, положении рабочих и перспективах революции в России. Наконец, Троцкий стал предлагать Кагану острые политические колонки напрямую. И тут стали очевидны их разные взгляды на жизнь. Каган считал, что американским евреям нужно интегрироваться в американское общество, участвовать в профсоюзах и строить жизнь в США. Троцкий возмущался: дескать, вы возитесь с юношей, жалующимся на неудачную любовь, когда его нужно отправлять на фронт мировой революции. Эти споры закончились громким скандалом: Троцкий заявил, что больше никогда не будет писать для газеты, и потребовал вернуть уже переданную в редакцию статью. И тем не менее это было красиво: на страницах «Форвертса» засветился человек, который через несколько месяцев станет одним из создателей будущего СССР.

В принципе, перехватывать звезд на их подъездах к Нью-Йорку было стилем Авраама Кагана. Ровно то же произошло с Шолом-Алейхемом, когда тот в 1914 году приехал в Америку. К тому моменту им уже были созданы его самые знаменитые произведения: «Тевье-молочник», «Менахем-Мендл», «Мотл, сын кантора». И в «Форвертсе» его воспринимали как живого классика: газета широко освещала его выступления и регулярно печатала его тексты, среди которых были юмористические очерки о жизни еврейских иммигрантов, короткие рассказы и автобиографические воспоминания. После смерти Шолом-Алейхема в 1916 году газета посвятила ему большие мемориальные публикации. Его похороны в Нью-Йорке в принципе стали одними из самых массовых в истории американского еврейства – по разным оценкам, проститься с писателем вышли около 100–150 тысяч человек.

Литература в принципе крепко помогла резкому взлету тиражей издания: в 1912 году они достигли 120 тысяч экземпляров, а к концу 1920-х годов превысили 275 тысяч. Газета стала крупнейшим изданием на идише в мире – и вполне логично, что через ее страницы прошли многие звездные евреи-писатели. Между 1900 и 1940 годами на ее страницах было опубликовано около 200 романов с продолжением. Для миллионов читателей они выходили не в виде книг, а как газетные продолжения – глава за главой. Люди покупали номер за номером, чтобы узнать, что будет дальше.

Особую роль в истории издания сыграла семья Зингер. Причем сначала карьеру в «Форвертсе» построил Израиль Иешуа Зингер – старший брат будущего нобелевского лауреата Исаака Башевиса Зингера. Его романы публиковались на страницах газеты до выхода отдельными книгами. Особенно громким успехом пользовался роман «Йоше Калб», который печатался одновременно в Варшаве и Нью-Йорке, а затем стал одной из самых успешных постановок в истории идишского театра. Когда в 1935 году Исаак Башевис Зингер прибыл в Нью-Йорк из Польши, его приняли на работу в Forward во многом благодаря авторитету Израиля Иешуа.

После смерти старшего брата в 1944 году Башевис начал печатать в газете по главам свой роман «Семья Мускат». Именно с него начался его путь к мировой славе. Большой исторический роман «Усадьба» о польском еврействе XIX века сначала выходил в «Форвертсе» в 1953–1955 годах и только потом стал книгой. Вообще, почти все крупные романы Башевиса сначала публиковались в газете, а уже потом переводились на английский и выходили отдельными книгами. Именно поэтому газету иногда называли его настоящим издателем.

Другим звездным автором был Авраам Райзен. Если Шолом-Алейхем создал бессмертных персонажей вроде Тевье, а Исаак Башевис Зингер писал большие романы, то Райзен каждую неделю рассказывал читателям истории людей, очень похожих на них самих – вчерашних выходцев из Минска, Вильно, Одессы и Варшавы, пытавшихся построить новую жизнь в Америке. Его рассказы – ровно по одному каждую неделю на протяжении десятилетий! – были построены на маленьких человеческих драмах: бедность, одиночество, любовь, утрата дома. Вот про один из них. Бедный иммигрант в Нью-Йорке копит деньги, чтобы перевезти семью из России. Годами живет в тесной комнате, работает по 12–14 часов в день на фабрике, мечтает о воссоединении. Когда семья наконец приезжает, оказывается, что дети уже стали чужими людьми, а жена совсем не похожа на женщину, которую он помнил.

После Холокоста и постепенного перехода американских евреев на английский язык аудитория идишской прессы начала сокращаться. Однако Forward сумела пережить кризис. Появились английская версия, затем интернет-издание, а позднее и русскоязычная редакция, ориентированная на выходцев из СССР. Впрочем, последняя просуществовала меньше десяти лет – с 1995 по 2004 год.

Любопытно, кстати, что Forward вошла и в историю Голливуда. В 1955 году фотограф Фил Стерн случайно снял Марлона Брандо с номером газеты в руках. Кадр был постановочный – Брандо не понимал ни слова на идиш. Но фотография настолько понравилась редакции, что позже появилась целая серия снимков знаменитостей, «читающих» Forward. В разные годы с газетой фотографировались Фрэнк Синатра, Альфред Хичкок, Берт Ланкастер, Джеймс Стюарт и другие звезды, большинство из которых были далеки от еврейства.