Глава II. Евреи — загадочное приобретение России

12.04.2001

Даже в конце XIX в. русские журналисты писали о еврейской жизни как о terra incognita, в чем ярко проявлялась неосведомленность большинства россиян о характере еврейского общества. Но если евреи оставались «неведомыми» даже по прошествии ста лет русского правления, то сколь же загадочными они казались первым русским чиновникам, приставленным к управлению евреями после первого раздела Польши в 1772 г. Опыт российской администрации не содержал ни прецедентов, ни подсказок, за исключением манифестов об изгнании евреев, принятых несколько ранее в XVIII в.

И те российские должностные лица, которые не хотели ограничиваться сохранением status quo и сознательно стремились преобразовать еврейское общество, и те, кто по должности, без особого желания, вынуждены были браться за решение проблем, связанных с евреями, находились в полном законодательном вакууме. Впрочем, они могли опереться не только на собственную находчивость, потому что к рассматриваемому времени в Европе уже успели сложиться три определенные традиции подхода к евреям — религиозная, прагматическая и реформаторская. Эти традиции возникли как результат многовекового взаимодействия между евреями и христианами Западной и Восточной Европы. При этом они не отличались достаточной четкостью и законченностью и не были строго разграничены, так что чиновники могли по своему произволу выбирать из этой путаницы разнородных нитей то, что им казалось подходящим. Для того чтобы оценить, каковы были возможные варианты построения отношений с евреями и какие из них выбирали русские власти после 1772 г., необходимо рассмотреть, что же представляли собой эти три подхода к проблеме.

Религиозная традиция

Как утверждает древнерусский летописный свод «Повесть временных лет», в 986 г. хазары-иудеи попытались обратить киевского князя-язычника Владимира в свою веру. Этот эпизод не был ни началом, ни концом взаимного переплетения истории русского и еврейского народов, но такие давние контакты, как и само апокрифическое повествование о Владимире, нередко затуманены легендами и вымыслами. Несмотря на неоднозначность, как правило, свойственную ранним контактам восточных славян с евреями, в научной литературе преобладает мотив неприятия, впервые прозвучавший в исторических источниках. Историографическая традиция, начатая И.Г. Оршанским и углубленная С.М.Дубновым, изображает отношение русских к евреями в виде своего рода «ткани без швов» — как постоянное и неизменное в своей враждебности.

Но было бы ближе к истине признать, что России XVIII-XIX вв. досталось в наследство от Восточной Европы сложное и неоднозначное отношение к проблеме. В истории были потрясающие эпизоды свирепых религиозных преследований, но также и длительные периоды спокойствия. Источники позволяют предположить, что население Киевской Руси не питало к евреям неистребимой ненависти, и самым ярким доказательством тому служит то, что евреи могли мирно жить на ее землях. Но эту картину не следует распространять на положение в государствах-преемниках Киевской Руси, например, в Великом княжестве Московском.