Смерть под запретом

С кем и за что на самом деле воюет Израиль на Ближнем Востоке, объясняет наш специальный корреспондент.

Недавно соцсети обошла история журналиста Лиланда Виттерта, который, как и многие теперешние американцы, придерживался левых взглядов и верил, что правда находится на стороне «мирных жителей сектора Газа, страдающих от оккупации, апартеида и геноцида». И поехал на Ближний Восток, чтобы лично поведать миру о зверствах «израильской военщины». Той самой, которая «известна всему свету».

В Газе он познакомился с арабской девочкой по имени Вафа. Ей было всего пять лет, когда дома на неё опрокинулся кипяток – и Вафа получила «несовместимые с жизнью» ожоги. Поскольку медицина в секторе Газа была бессильна, то Израиль сделал то, что всегда в таких случаях: забрал девочку в свою больницу, где врачи буквально вырвали её из лап смерти. А потом ещё пять долгих лет проводили косметические операции, чтобы сгладить следы страшных ожогов.

Наконец настал день, и Вафа вернулась домой, имея разрешение в любой момент приехать в Израиль на медицинский осмотр. Упустить такую возможность террористы просто не могли. Они завербовали Вафу, надели на неё пояс смертника, начиненный взрывчаткой, гвоздями и иными «поражающими материалами», и отправили в Израиль для теракта. На выбор у Вафы было три цели: переполненный автобус, популярное кафе и больница. Та самая больница, в которой израильские врачи спасли ей жизнь. И будущая шахидка выбрала больницу.

Но произошло чудо – и бомба не сработала. А Вафа оказалась в израильской тюрьме, где верные себе евреи продолжают лечить её ожоги. И заодно дали возможность заочно окончить университет. А в тот тяжёлый день, когда Израиль обменял больше тысячи заключенных террористов на одного похищенного солдата Гилада Шалита, она вернулась домой в Газу. Там с ней спустя годы и встретился американский прогрессист Лиланд Виттерт. И слушая из первых уст эту историю, которая совсем не билась в его голове с западными мифами про «израильские зверства», ошарашенный Виттерт спросил:
– Ты не раскаиваешься, что хотела убить лечивших тебя врачей?
– Я почти попробовала рай, – спокойно ответила Вафа, имея в виду предание о попадающих в Эдем смертниках.
Не веря своим ушам, Виттерт уточнил:
– Ты бы сделала это снова, если повернуть время вспять?
– Да, в любую минуту, – без тени сомнений ответила Вафа. – Ведь это – моё предназначение.

И в этот момент с Виттертом произошел переворот. Он наконец понял то, что давно известно всем здравомыслящим людям в мире: никакие уступки террористам не принесут мира. Признаюсь, я и сам понял это далеко не сразу после переезда в Израиль. А некоторые коренные израильтяне не поняли этого до сих пор.

Но взирая на захлестнувшую Запад новую волну антисемитизма, я мучился другим вопросом: почему оседлавшие её левые либералы, ратующие вроде за права человека, жизненное разнообразие и абсолютную свободу, так тесно сомкнулись с самыми радикальными исламистскими фундаменталистами? Теми самыми, которые могут забить насмерть женщину за неверно, по их мнению, одетый хиджаб. Теми самыми, которые сходу бы растерзали тех же левых либералов только за внешний вид, если бы они рискнули пройти по Газе в тех же нарядах, что ходят по своим брюссельским и моим родным тель-авивским улицам. Как вообще получилось, что «сторонники прогресса» оказались в одном окопе с насильниками и убийцами, присягающими на верность дремучему средневековью?!

И перечитывая на днях библейские отрывки «Ахарей» и Кдошим», которые евреи будут торжественно оглашать в синагогах в эту субботу, я вдруг наткнулся на предельно ясный ответ на свой вопрос.

Они вроде бы такие разные эти отрывки. «Ахарей» начинается с рассказа о порядке храмовой службы в самый грозный и святой день – в Йом Кипур. И в нём, к слову, впервые появляются многие символы, вошедшие со временем в культурный код всего человечества. Например, тот самый «козел отпущения», про которого, если верить Высоцкому, «сам медведь сказал: “Ребята, я горжусь козлом! Героическая личность, козья морда!”».

А вслед за возвышенным описанием храмовой службы идут вдруг законы, регулирующие «телесный низ». И это соседство призвано подчеркнуть, что интимная близость в своей основе столь же свята, как и служба в Храме. И именно с этим стремлением к святости даже в постели и связаны запреты на интимные отношения с близкими родственниками, на скотоложество и другую «нетрадиционку» («международное общественное движение ЛГБТ» признано в России экстремистским и запрещено).

Подобные нормы интимной жизни приняты не только в иудаизме, но и в других авраамических религиях, и именно они, по мнению многих религиозных авторитетов, отделяют нас от животных. А часто приводимый сторонниками «прогресса» и сексуальных реформ аргумент, что «собачки и кошечки так делают», лишь сильнее утверждает нас в нашей правоте, поскольку мы – не «собачки». Да вроде и не «кошечки».

На этом фоне второй отрывок, «Кдошим», касается, казалось бы, совсем банальных и повседневных тем. Того, что надо в срок расплачиваться с наёмным работником, честно вести торговлю и оставлять часть урожая для бедных. И вообще, «возлюбить ближнего своего, как самого себя». Да-да, именно в отрывке «Кдошим» впервые появляются эти простые и вечные слова. И поскольку его название переводится как «Святы», можно понять, что подлинная святость заключается – и проявляется! – прежде всего в самых обычных повседневных делах.

А вместе два этих отрывка – такие разные и похожие одновременно – являются, как мне думается, своего рода сердцевиной всего Пятикнижия. Ведь они содержат основополагающие принципы, на которых люди должны строить и свои семьи, и общество в целом. И потому главная квинтэссенция, лейтмотив этих двух отрывков выражен в предельно простых и понятных словах, которые в то же время заставили меня вздрогнуть: «А вы законы Мои храните и уставы, исполняя которые, человек обретает жизнь».

Простые и ясные заповеди, впервые прозвучавшие в Торе и принятые другими монотеистическими религиями, ведут человека по пути жизни. Не той жизни, которую Энгельс определял лишь как «способ существования белковых тел», а в ином, куда более широком смысле этого слова: жизни в этом мире и в мире грядущем – жизни как своего рода духовного и физического бессмертия для индивидуума и для общества.

А вот попрание этих простых заповедей и потакание насильникам и убийцам, берущим детей и женщин в заложники, влечет за собой прямую противоположность жизни, то есть смерть. И тоже в самом широком смысле этого слова.

Поэтому нынешняя война на Ближнем Востоке – это отнюдь не война между нациями или религиями. Обратите внимание, что ни в Эмиратах, ни в Кувейте, ни в Саудовской Аравии не наблюдается и грамма той антисемитской истерии, которая захватила западный мир. Напротив – в Израиле сейчас очень чувствуется поддержка этих стран, которые как раз и являются колыбелью ислама. Да и симпатии немалой части по-настоящему верующих христиан сегодня на стороне Израиля, в чем я не раз убеждался и в Греции, и в Болгарии, и в Италии. Так что это война не между конфессиями. Это война между идеологией жизни и идеологией смерти. Это всё тот же кровавый и смертный бой, который, как известно, идёт не ради славы – ради жизни на Земле.

И теперь понятно, что пропасть между европейскими левыми сторонниками всех свобод и участниками резни 7 октября отнюдь не так велика. Скорее наоборот – её нет. И те, и другие стоят на стороне смерти. Они, если присмотреться, едины в своей ненависти к тем нормам и законам, которые Всевышний дал человечеству, чтобы помочь ему создать гармоничные семью и общество и обеспечить его вечное существование через своё потомство.

Просто одним отрицателям претят запреты на «нетрадиционку» и иные извращения, а другим – запреты убивать, насиловать и грабить. Но у них одна и та же концепция, которая оставит после себя только пустыню. Однако мы и наши потомки, что бы ни случилось, продолжим держаться тех же принципов, исполняя которые, «человек обретает жизнь».

Пройдет ещё несколько месяцев, и мы доберемся до известных слов Пятикнижия: «Призываю сегодня во свидетели небо и землю: жизнь и смерть предложил Я тебе, благословение и проклятие. Выбери же жизнь, дабы жил ты и потомство твое». Но давайте выберем жизнь уже сегодня.