Беглец из зоны смерти

23.11.2016

В его стихах – горящие синагоги, уничтоженные гетто, трупы родителей в концлагерях. Чудом пережив Холокост, он стал знаменит, как только вышла его «Фуга смерти». Однако мировая слава не помогла ему справиться с щемящим одиночеством – поэт Пауль Целан трагически погиб в Париже, не в состоянии простить себе творчества на «языке убийц».

Впервые за перо он взялся еще в детстве, с теплотой описывая окружающий его мир, прекрасную природу, любящих родителей. Продолжил писать и тогда, когда в родной для него город пришли немцы, а сам он оказался в трудовом лагере как еврей. Не бросил писать и после известия о гибели отца и матери в лагерях смерти. С остервенением копая землю под надсмотром фашистов днем, он продолжал писать ночью. Именно тогда, под тусклым светом луны, под ноющую боль души и скорбь сердца закладывались первые строки одного из самых известных его стихотворений. Чуть позже его «Фугу смерти» будут называть «знамением XX века», а сам Пауль Целан, выжив в лагерях, будет опровергать сомнительное замечание Теодора Адорно о невозможности поэзии после Освенцима. Опровергать его он будет всю оставшуюся жизнь, из которой, к сожалению, как и многие знаменитые поэты, уйдет трагически, в одиночестве.

Он родился 23 ноября 1920 года в Черновцах через два года после того, как Буковина вошла в состав Румынии. И как говорил писатель и историк Израэля Хальфена, «…официально Черновцы стали провинциальным румынским городом, но в действительности их следовало считать еврейским городом с немецким языком». Так что Пауль Целан родился в типичной черновицкой семье – еврейской по происхождению и немецкой по языку. Отец Лео Анчель был коммерсантом и сионистом, мечтающим переехать в Палестину. Мать Фрици, урожденная Шрагер, своей заботой и лаской к сыну дополняла общую картину счастливого детства. Пауль обучился в немецкоязычной начальной школе, после чего три последующих года провел в стенах народной сионистской школы за изучением иврита. Последние четыре года обучения прошли в лицее, где он в совершенстве освоил румынский и французский языки.

Первые стихотворные опыты были тайно проведены им еще в годы школьного обучения, а декламировал он их матери, которая и прививала ему любовь к литературе, в особенности к немецкой классике. Литературный талант сына, конечно, был замечен родителями, но видеть они его желали все-таки исключительно в накрахмаленном белом халате и с дипломом врача. Поэтому после окончания школы Пауль был направлен родителями изучать медицину во французский город Тур. Выбор места вдали от отчего дома был обусловлен вовсе не прекрасным знанием французского языка – к тому времени ближайшая Австрия уже находилась под гитлеровским аншлюсом, а в самой Румынии были введены квоты на обучение еврейских студентов. Сгущавшиеся над Европой тучи Пауль увидел и воочию, когда по дороге в Тур пересекал Германию. В Берлине он был на следующий день после «Хрустальной ночи», ужасаясь ее последствиям и не зная, что самое ужасное еще впереди.

Начало Второй мировой войны застало Пауля в конце первого года обучения, когда он еще был на каникулах в Черновцах. О возвращении во Францию не могло быть и речи – Пауль поступил на отделение романистики Черновицкого университета. А еще через год, как и все жители города, он наблюдал за советскими танками, нескончаемым потоком прибывавшими в Черновцы, переданные по ультиматуму Советскому Союзу. Понимание, «кто пришел», не заставило себя долго ждать: из жизни искоренялось все, что не укладывалось в советскую общественную модель. Ситуация усугублялась постоянным выявлением врагов Советского государства, которых тут же отправляли в Сибирь. Но самые черные дни начались после нападения Германии на СССР. Сотни убитых евреев в первые же дни оккупации. Через месяц счет смертям уже исчислялся тысячами.

Горящие синагоги, унижающие гетто и массовая депортация в концлагеря – все это проходило через сердце впечатлительного молодого поэта. Все это отразится и в строках его стихотворений. Известие о гибели родителей пришло, когда сам Пауль находился в румынском трудовом лагере Табарешты близ Бузэу. Отец умер от тифа, мать была расстреляна как «непригодная к труду» в конце 1942 года. В лагере Пауль провел три года и, сумев выжить, вернулся в столь ранее любимые Черновцы. Но город уже был другим, другим был и Пауль Целан. Пережитое им и трагедия его близких наложила заметный отпечаток как на него самого, так и на всю его последующую литературную деятельность. К моменту освобождения из лагеря им уже были написаны десятки стихотворений, пронизанных этой скорбью. Тогда же и родилась его знаковая «Фуга смерти», публикация которой через несколько лет принесет ему всемирную славу и станет одним из самых знаменитых стихотворений XX века.

Но до этого момента он попал в Черновцах в трудовую бригаду. Его, с его знанием немецкого языка, отправили изымать по лавкам и библиотекам «вредные» немецкие книжки. В 45-м Пауль смог перебраться в Бухарест, где работал в издательстве, специализировавшемся на русских переводах. Тогда же родилось и имя Celan как анаграмма фамилии Ancel в румынском написании. И в мае 1947-го в альманахе «Агора» сначала появляются три стихотворения, подписанные Paul Celan, а затем и знаменитая «Фуга смерти». В том же году король Румынии был свергнут, власть перешла к коммунистам. Целан, противившийся всему тоталитарному, нелегально бежал в Венгрию, а затем перебрался в Вену. Здесь в 1948 году вышла первая книга поэта «Песок из урн», после чего он сразу переехал в Париж.

В Париже он начал писать и выпускать книги, одну за другой. Многие из них удостоены престижных литературных премий. Но, несмотря на успех, Паулю Целану так и не удалось преодолеть потрясения времен войны и ужас пережитого. И все это на фоне отмеченного многими биографами острого чувства одиночества, которое словно преследовало «беглеца из зоны смерти». К тому же и восхождение к литературному Олимпу было не таким победоносным при жизни, как представляется сейчас. Сохранились воспоминания критиков, писавших, что часто на декламации своих стихов автор был осмеян и не понят. Сам Целан в предисловии к одному из своих сборников «Решетки языка» (Sprachgitter) напишет: «Я стою на другой пространственной и временной плоскости, чем мой читатель. Он может понять меня только отдаленно, ему никак не удается меня ухватить, он все время хватается только за прутья разделяющей нас решетки. Ни один человек не может быть как другой; и потому, вероятно, он должен изучать другого, пусть даже через решетку…»

Он писал во Франции, но большая часть сборников издавалась в Германии. По иронии судьбы лучше всего свои чувства Пауль Целан выражал на немецком – языке убийц его матери, виновных в катастрофе европейского еврейства. Смерть матери и Катастрофа – это и были две главные темы его стихов. Говоря о немецком языке Целана, французский поэт Эдмон Жабес констатировал: «Уметь прославить слово, нас убивающее. Убить слово, спасающее и прославляющее нас. Это отношение любви и ненависти к немецкому языку привело его к тому, что к концу жизни он писал стихи, в которых можно прочесть только рваные раны. Отсюда и трудности, возникающие при первом чтении…»

Многие сборники Пауля Целана увидели свет лишь после смерти поэта. И уже после смерти его начнут называть «небожителем на грешной земле», «берегом нашего сердца», «человеком, спасшим честь языка» и «самым значительным немецкоязычным лириком послевоенной Европы». К его творчеству после смерти стали обращаться самые именитые прозаики, поэты, филологи и философы. Ему посвящены сотни книг, созданы общества его имени, проводятся ежегодные встречи, на которых не обходится без дискуссий о причине его гибели 20 апреля 1970 года. Тем весенним вечером Пауль Целан на глазах прогуливавшихся возле моста Мирабо бросился с моста в Сену и сразу же пошел ко дну. Плавать он не умел. Тело обнаружили лишь через несколько дней.

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...