Стоппард, камера, мотор

15.11.2017

Родители увезли его от нацистов из Чехословакии в Сингапур, но свое призвание он нашел на родине Шекспира. Он совершил в театре маленькую революцию – не преклонялся перед классикой, поражал словесными ребусами, сталкивал на сцене Ленина с Джойсом. Мировая слава, борьба за судьбы советских диссидентов, а затем и аншлаги в России – вот лишь несколько сторон жизни 80-летнего драматурга и режиссера Тома Стоппарда.

Том Стоппард – автор, написавший «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», «Берег утопии» и «Рок-н-ролл». В 1972-м в Национальном театре были поставлены и тут же признаны лучшей пьесой года его «Прыгуны» – вслед за лондонской премьерой пьеса появилась в Брюсселе, Вене и Нью-Йорке. В 1974-м в Королевском Шекспировском театре прошла премьера «Травести» – после Лондона спектакль увидели Нью-Йорк, Вена, Мюнхен и Цюрих. Впечатляющее начало.

Его Гильденстерн с Розенкранцем стали главными героями повествования о принце датском, не имея за душой, казалось бы, ничего, что давало бы им на это право. Так же в театральном мире появился Том Стоппард – критик, ставший драматургом. Не имея законченного театрального образования – ни актёрского, ни режиссёрского, – он сотворил в театре маленькую революцию, и это был тот самый редкий случай, когда автор действительно являл собою то, что представляет. Он не расшаркивался перед классикой, не боялся сталкивать в одном сюжете героев из разных времён и пространств, сбивал с толку зрителя словесными ребусами, сталкивал на сцене Ленина с Джойсом, Белинского с Герценом, Бакуниным и Марксом. В британской критике даже появился термин «стопардиан» – это когда автор использует остроумие и иронию в решении жёстких философских концепций.

Томаш Штраусслертак зовут знаменитого британского драматурга Тома Стоппарда – появился на свет в чешском городе Злине в семье медиков. Его отец Евжен Штраусслер и мать Марта Бек, в замужестве тоже, разумеется, Штраусслер, долгое время проработали на фабрике знаменитой канадской обувной марки Bata Shoes, филиал которой располагался в Злине: он – заводским врачом, она – медицинской сестрой. Томаш был младшим сыном в семье – не знал баловства, но и нужды ни в чём не испытывал. Представление о социальной справедливости он получил не столько по книжкам, сколько из самой жизни. Фабрика Bata, где работали родители, была в этом смысле подходящей площадкой.

Компания успешно развернула свою деятельность по производству обуви на всю мощность: организовала кожевенные мастерские для производства сырья, создала фирмы, производящие станки для обувной промышленности. Сорокачасовую рабочую неделю тут установили ещё в 1928 году, постоянно строилось жильё для сотрудников, развивались социальные программы. В общем, фабрика была маленьким островком социализма – не единственным в Европе, но всё-таки. К моменту рождения Томаша в 1937 году Bata превратилась в крупный концерн, куда входило несколько десятков иностранных компаний и чуть больше 65 тысяч сотрудников. Вторая мировая поставила крест на здоровом начинании. Наследнику промышленной компании – Яну Антониони – пришлось бежать в США. Впрочем, до этого он успел вывезти и распределить на работы в дальние филиалы почти всех сотрудников-евреев.

Семья Томаша оказалась в Сингапуре. Отец вскоре погиб – в 1941 году, в плену у японцев. Мать, оставшаяся с двумя мальчишками на руках, вышла замуж второй раз в 1946 году за майора британской армии Кеннета Стоппарда. Отчим вовсю старался сделать образование и образ жизни мальчиков поистине британскими. Томаш учился в частных школах-интернатах в Ноттингемшире и Йоркшире, но где-то в возрасте 17 лет его выгнали. Он нашёл себе достойное применение – подался в корреспонденты. В начале 1960-х в Лондоне начал писать для радио и телевидения, работал театральным критиком под псевдонимом Уильям Бут, а в 1962 году стал театральным обозревателем журнала «Сцена» (Scene). Издание просуществовало всего семь месяцев, но и за это время будущий драматург успел посмотреть 132 спектакля! В первой половине 1960-х Стоппард написал множество радиопьес и рассказов, но популярным так и не стал. Годом его рождения для театрального мира можно считать 1966-й – тогда он написал полнометражную пьесу «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». И публика, и критики были в восторге. Пьесу с большой охотой приняли на международном фестивале экспериментального театра. В 1968-м последовали ещё две её премьеры, и в 70-е Стоппард вошёл уже как авторитетный театральный новатор.

В СССР его впервые перевёл Бродский, ещё до своего выдворения из страны. Теперь уже немногие помнят, как к нему в руки попала рукопись пьесы – Бродский автора не знал и много позже даже не помнил, что сам же его книгу и перевёл. Но очевидно, что текст привлёк переводчика своей вопиющей непочтительностью к традициям. На страницах «Иностранки» перевод был опубликован только в 1990 году, когда о Стоппарде в России знало уже не несколько критиков, а чуть больше. К тому же в 1990-м Стоппард дебютировал ещё и как режиссёр – Розенкранца и Гильденстерна в его фильме сыграли молодые Тим Рот и Гэри Олдмен. После этого фильма он стал наконец мировой известностью.

В своих пьесах Стоппард всё время старался уйти от политического подтекста, но в реальной жизни лично занимался вопросами прав человека и судьбой диссидентов в Восточной Европе. В 1977 году он прибыл в Москву от организации «Международная амнистия», позже встретился в Лондоне с четырежды «отсидевшим» в советских дурдомах Владимиром Буковски. Тогда же он познакомился и надолго сохранил отношения с Вацлавом Гавелом, который по причине своего диссидентства подвергался арестам множество раз. Стоппард выступал против злоупотребления психиатрией и основал премию в поддержку неофициальных чешских авторов. Его часто упрекают, что за автором в своих пьесах он прятал гражданина, но похоже, он просто разделял сферы деятельности для усиления их эффективности.

2002 год стал очень важным – вышел «Берег утопии». Россия XIX века, Герцен, Чаадаев, Тургенев, Белинский, Бакунин, Огарёв, Чернышевский, Карл Маркс в одной лодке. Репетиции начались в Национальном театре Великобритании весной 2002 года. «Это самый масштабный проект в моей карьере», – говорил режиссёр постановки Тревор Нанн. 30 актеров, 70 персонажей, более 40 локаций, 169 перемен костюмов! В декорациях использовались огромные телевизионные панели, чтобы зритель никуда не мог деться от происходящего на сцене. В Нью-Йорке спектакль ставил Джек О'Брайен. В московском РАМТе «Берег утопии» начали репетировать в 2005-м, а премьера состоялась в 2007 году на большой сцене в трёх частях. Действие продолжалось в общей сложности порядка 10 часов, и спектакль жив по сей день.

Если советская Россия Стоппарда пугала, то в нулевые он обнаружил, что тут вполне можно жить. К премьере – возможно, в качестве пиар-акции, а может, и по велению сердца, превратившемуся в итоге в пиар-акцию – Стоппард с актёрами и режиссёром спектакля Алексеем Бородиным отдирали граффити и смывали пыль с поверхности забытого всеми памятника Огарёву и Герцену на Воробьёвых горах. Он говорил, что ему всё равно, где и на каких языках ставятся его пьесы, но так, как «Берег утопии» прозвучал на русском, он не смог бы прозвучать более нигде.

Комментарии

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...