Выпускник концлагерей

06.12.2017

Он был талантливым химиком, потом – невезучим партизаном. Попав в Освенцим, он стал летописцем Холокоста. Многие упрекали его за отсутствие других тем, но он продолжал описывать круги пережитого ада – методично и беспристрастно. Примо Леви понадобилось четыре книги, чтобы рассказать обо всем, успокоиться и умереть.

Химик по образованию, он начал писать в попытке заглушить ужасные воспоминания. Впрочем, даже в литературе он старался придерживаться научного подхода – аналитически и четко он описывал жестокость и гнусность тех кругов ада, которые ему пришлось пройти. Ада под названием Освенцим. В нем Примо Леви была «дарована привилегия» – выжить. И возможность жить он воспринял как ответственность, предполагавшую рассказ о жизни в лагерных застенках. Да, он не был единственным, кто рассказывал об ужасах концлагерей в своих книгах, но был одним из немногих, кто при всей проницательности говорил об этом как-то спокойно. Леви считал, что эмоции искажают достоверность, и без того ограниченную рамками увиденного: «Мы, кого судьба пощадила, пытались рассказать не только про свою участь, но с большей или меньшей степенью достоверности про участь тех, канувших; только это были рассказы “от третьего лица”, о том, что мы видели рядом, но не испытали сами. Об уничтожении, доведенном до конца, завершенном полностью, не рассказал никто, потому что никто не возвращается, чтобы рассказать о своей смерти».

Примо Леви родился в Турине в июле 1919 года в семье пьемонтских евреев, придерживавшихся либеральных взглядов. Отец работал в крупной промышленной фирме, а воспитанием детей занималась мать. Будучи хорошо образованной женщиной, она привила детям любовь к чтению и музыке, обучила нескольким иностранным языкам. Домашнее образование стало основным для Леви: несмотря на то, что в 1925 году он поступил в престижную школу, он появлялся там лишь на промежуточных проверках знаний. Закончив начальную школу раньше сверстников, в 1930-м он стал самым юным учеником королевской гимназии Массимо д’Адзелио. Именно тогда он, единственный еврей в классе, впервые столкнулся с антисемитизмом. Пребывание в стенах этого учебного заведения автоматически означало членство в «Авангардисти» – фашистском движении для молодых итальянских юношей. Примо Леви пришлось состоять в рядах этой организации в течение года. Это был мощный рычаг пропаганды и действенный способ воспитания молодежи в духе фашистской идеологии Муссолини.

Однако для Леви обучение в гимназии вскоре сменилось лицеем, где после книги Уильяма Брага «О природе вещей» он решил стать химиком. Успешно сдав экзамены в 1937 году на химический факультет, Леви был зачислен в Туринский университет. Это был последний год, когда итальянским евреям было разрешено поступать в высшие учебные заведения. Как известно, навязываемые немцами расовые законы в Италии долгое время игнорировались, но с каждым годом нацисты становились все настойчивее. Сначала, в 1934-м, была запрещена книга «Чёрная любовь» о романе итальянки и африканца, затем приняты декреты о запрете смешения с эфиопами и арабами, а 5 сентября 1938-го утвержден и декрет об ограничении прав евреев. Помимо прочего декрет запрещал евреям посещать государственные учебные заведения, разрешая закончить курсы лишь тем, кто поступил до его принятия. Среди «успевших» оказался и Леви: ему удалось завершить образование и написать диплом под руководством человека с антифашистскими взглядами.

Но те же расистские законы не позволяли Леви найти никакую работу. По фальшивым документам на протяжении нескольких лет он работал в химических лабораториях на мелких предприятиях Турина и Милана, постоянно перемещаясь по Италии и избегая зон немецкого влияния. В 1942-м Леви стал членом антифашистского движения сопротивления. Когда в сентябре 43-го, после освобождения Муссолини, в оккупированной немцами северной Италии была создана Итальянская социальная республика, Леви вместе с группой товарищей решил примкнуть к партизанскому движению. Отряд, в который попал Леви, должен был функционировать в Альпах, но до гор так и не добрался. В силу неопытности, а также, как отмечал сам Леви, тотального отсутствия денег и оружия почти все из отряда в декабре 1943 года были арестованы как «подозрительные личности».

«В ходе последовавшего затем допроса я предпочёл признать свой статус “итальянского гражданина еврейской расы”, – писал Леви в рассказе “Путь”. – Я полагал, что в противном случае не смогу объяснить, каким образом оказался в местах, слишком заброшенных даже для беженца. Я думал (ошибочно, как выяснилось позже), что признание в политической активности повлечет за собой пытки и верную смерть. Выяснив, что я еврей, фашисты отправили меня в Фоссоли, под Моденой, где находился большой пересыльный лагерь, первоначально предназначавшийся для британских и американских военнопленных, а теперь превращённый в сборное место для различных категорий людей, неприемлемых для новорожденной фашистской республики».

Книга «Если это человек», в которой появился этот рассказ, стала первой из автобиографичных изданий Леви. Наиболее известные из последующих – это «Передышка» и «Канувшие и спасенные». В них Примо Леви рассказал, как был перевезен в Освенцим и как провел там 11 месяцев до освобождения лагеря Красной армией. Как избежал смерти благодаря тому, что его назначили помощником лаборанта, занимавшегося получением синтетической резины, как, заболев скарлатиной, попал в лагерный лазарет, не оказавшись, таким образом, в рядах «марша смерти». Писал и о том, как после освобождения год добирался домой, побывав в советском пересыльном лагере.

И тем не менее автобиография была для него вторична. Как уже говорилось, в его книгах нет ни жалоб, ни просьб, ни проклятий. Главное в них – смертный ужас летописи Холокоста, написанной почти без проявления собственных чувств. Леви хотел засвидетельствовать нацистскую попытку искоренить евреев, то, что сам он впоследствии называл «умышленным мучительством». Он описывал, как в пересыльных вагонах не было туалетов и как под гогот охранников «пассажиры-немцы, не скрывая отвращения», глядели, как «мужчины и женщины усаживались на корточки где попало – на платформах, на путях». Описывал, как в газовые камеры направляли стариков, специально забранных из домов престарелых. Как заставляли взрослых людей по-собачьи лакать суп из мисок. Как посыпали пеплом из крематориев дорожки к поселку эсэсовцев, управлявших лагерем, и запирали людей в кессонных камерах, чтобы определить, на какой высоте над уровнем моря кровь начинает закипать: «эти данные можно получить в любой лаборатории с минимальными затратами и без жертв или же просто взять из таблиц». Круг исполнителей «дела по искоренению евреев» Леви не суживал лишь «официальными нацистами», рассказывал он и о тех, кто «знал, но делал вид, что не знает».

Примо Леви писал свои книги на протяжении 40 лет. Он умер в апреле 1987 года: упал в пролет лестницы своего туринского дома. Несмотря на отсутствие весомых доказательств, проведенная проверка постановила, что это было самоубийство, а не несчастный случай. Единодушны в этом были и многие из знакомых Примо Леви, упоминая в своих некрологах, что «Леви умер еще 40 лет назад, в Освенциме, но вынужден был жить, чтобы писать». По их мнению, Леви написал все, что знал, выполнив свой свидетельский долг и избрав ту форму смерти, которую под гнетом памяти выбирали многие узники концлагерей. И тем не менее в последние годы жизни у Примо Леви была новая цель. Шокированный ревизионизмом истории Холокоста, он ездил по всему миру, посещал школы и рассказывал о пережитом в Освенциме. Он старался открыть глаза тем, кто ничего не знал или не хотел знать о газовых камерах, он призывал каждого сделать все зависящее от него, чтобы подобной трагедии больше не повторилось.

Комментарии

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...