Колумнистика

Евгений Сигал

Арбуз в меду

20.08.2010

Арбуз в меду

20.08.2010

В детстве из всех еврейских праздников у меня больше всего отложились в памяти Песах и Рош а-Шана. И если первый прочно ассоциируется с мацой, то второй — с арбузом. Все знают традиционный обычай макать яблоко в мёд и желать хорошего года. В нашей семье роль яблока исполнял арбуз. Это сейчас арбузы в Москве продаются уже в конце мая, а в гламурных магазинах их можно встретить круглый год. Но в позднесоветские и в раннероссийские времена они появлялись в продаже только в августе-сентябре — как раз к Рош а-Шана. И долгожданный красный и сладкий арбуз символизировал хороший наступающий год гораздо лучше, чем привычное яблоко. Я думаю, что арбуз в этой истории очень показателен. Именно метафизическая разница между арбузом и яблоком характеризует особенности восприятия российскими евреями осенних праздников.

В классическом понимании еврейской традиции дни праздника Рош а-Шана — грозные, важные и ответственные: Творец судит свои творения. Причём судит не только евреев, но и всё человечество, мир в целом. А трепетные звуки шофара должы вызывать любовь и страх по отношению к Всевышнему, взывать к покаянию, напоминать о вечном и бесконечно большем, не имеющем материальных ограничений. После Десяти дней трепета наступает Йом Кипур — праздник радостный, так как именно в этот день Всевышний очищает свой народ, снимает с него вину.

Подход российских евреев состоит не в концепции «вины и прощения», а в категориях идентичности и сопричастности.

В восприятии российского еврейства всё выглядит наоборот. Рош а-Шана — очень весёлый праздник, называемый не иначе, как еврейский новый год. Молодёжь встречается и гуляет по городу, люди ходят в гости. Даже известен обычай делать кидуш на существующие два-три сорта кошерного французского и испанского шампанского. А в качестве грозного, по-настоящему взрослого и серьёзного дня в российской общине выступает Йом Кипур. Отсюда, кстати, и классическая ошибка: арабо-израильская война 1973 года началась в Йом Кипур, но в СССР получила наименование «Война Судного дня», хотя понятие «Судный день» соответствует Рош а-Шана.
 
Я думаю, что такие существенные различия в восприятии являются следствием разного концептуального понимания праздников. Подход российских евреев состоит не в концепции «вины и прощения», а в категориях идентичности и сопричастности. Рош а-Шонэ — это возможность подтвердить свою идентичность, вспомнить о своём еврействе, увидеться с другими евреями, почувствовать свою сопричастность с чем-то бОльшим. А в Йом Кипур Тот абстрактный и бесконечно бОльший, Которому мы подтвердили верность в Рош а-Шана, требует от нас «жертвы» — соблюдать пост. Кто-то может сказать, что концепция «верности и жертвы» — очень примитивная, «одноклеточная», но на деле она не более простая, чем концепция «вины и прощения». И уж точно не менее аутентичная. Ведь «верность» по своей сути полагает ту верность, которую однажды изъявил Авраам, и которая потом подтверждалась дарованием Торы. А «жертва» апеллирует к той жертве, которую Авраам был готов принести.

Ярко выраженная идентичность вперемешку с повышенным чувством справедливости. Да это просто типичное описание среднестатистического российского еврея!

В одной из ключевых еврейских праздничных молитв существует такое выражение: «Расскаяние, молитва и благотворительность отменяют суровый приговор». Любавичский Ребе Менахем Мендл Шнеерсон в одной из своих статей на тему расскаяния писал, что придерживается неклассического перевода этих слов. Расскаяние предполагает отказ от грехов и старой жизни, однако оригинальное ивритское слово «тшува» означает как раз возвращение к истокам. Молитва (на иврите — «тфила») означает прилепление к Сущности. А благотворительность (цедек) лучше перевести как справедливость. Что в итоге получается? Ярко выраженная идентичность вперемешку с повышенным чувством справедливости. Да это просто типичное описание среднестатистического российского еврея!
 
Каждый по-разному проявит свое участие в осенних праздниках. Один зайдёт в синагогу в Рош а-Шана, чтобы послушать шофар, второй придёт на заключительную молитву «Неила» в Йом Кипур, третий посидит в сукке, четвёртый просто съест дома арбуз. Кто-то проделает всё вышеперечисленное. Важно то, что люди почувствуют праздники, ощутят собственную сопричастность. А, значит, ещё больше задумаются о том, о чём и так постоянно думает каждый из нас: о чём-то личном, о чём-то бОльшем, о своём арбузе.
 

Об авторе:

Евгений Сигал, родился в Москве в 1981 году, по образованию экономист.
Работал в структурах ФЕОР, возглавлял аналитические и маркетинговые подразделения в ритейле, трудился журналистом в крупной медиакомпании, руководил пресс-службой в банке. В течение многих лет занимался аналитической журналистикой в печатных СМИ.
Автор более 100 статей в журналах и газетах по экономической и политической тематикам.


Мнение редакции и автора могут не совпадать