Колумнистика

Борух Горин

Чудеса обложены налогом

05.02.2016

Чудеса обложены налогом

05.02.2016

Аккурат к недельной главе Торы «Мишпатим», известной в русском переводе под названием «Законы» и посвященной имущественным взаимоотношениям, Налоговое управление Израиля распространило прелюбопытный циркуляр.

Кстати, насчёт недельных глав. На этой неделе в Кнессете состоялся примечательный диалог между депутатом от ультраортодоксальной партии «ШАС» Ицхаком Коэном и председателем светской партии «Еш атид» Яиром Лапидом. Коэн с трибуны обратился напрямую к недругу:
– Яир, я хочу поделиться с тобой тем, что написано в нынешней недельной главе, главе «Итро»...
Лапид устало перебил оратора:
– Ицик, главу «Итро» читали на прошлой неделе.

Но это так, к слову. Вернёмся к прелюбопытному циркуляру Налогового управления. Он посвящён взиманию налога c раввинов, канторов, моэлей и, в частности, с чудотворцев – раздающих благословения, амулеты, святую воду и т.д. В циркуляре подробно говорится о критериях налоговой политики в этой сфере: частота услуг, квалификация и репутация чудотворца.

Правда, в конце документа содержится пункт, не оставляющий сомнений, что казна вряд ли существенно пополнится благодаря этому новому налогу: должно быть очевидно, что клиент оплачивал именно данную услугу, а не выражал подношением своё почтение.

Поговорим же о чудотворцах. Благо, сейчас объявлениями об «изгнании бесов», «снятии дурного глаза», «избавлении и спасении» дипломированными иудейскими волшебниками радуют глаз стены любого израильского города. Ничем не хуже рекламок потомственных колдуний и вещунов в России.

И снова вернёмся к недельной главе «Мишпатим». Точнее, к интересному повороту одного из её сюжетов. Среди прочего глава содержит законы о компенсациях ущерба. «Если люди поссорятся и один человек ударит другого камнем или кулаком и тот не умрет, но сляжет в постель, если он встанет после болезни и выйдет из дома с костылем – ударивший будет невиновен, пусть только оплатит ему лечение и ущерб от бездействия». Из введённого этим стихом понятия «лечение» еврейская традиция выучила собственно разрешение лечиться. Совершенно неочевидное по умолчанию для верующего. И поныне многие культы и религии не приветствуют бунт против воли Творца, каковым они считают медицину. Но раввины, руководствуясь вышеуказанным стихом, усмотрели в лечении эту самую волю Творца. А самый знаменитый врач в еврейской истории, Маймонид, считал и оказание медицинских услуг заповедью. И вот тут сошлись две его теории: Маймонид ультимативнее всех остальных еврейских законоучителей запрещал «извлечение выгоды из Торы». И на жизнь великий еврейский мыслитель и кодификатор зарабатывал не своей «пастырской» деятельностью, а именно медициной.

Рабби Шнеур-Залман из Ляд, как известно, был товарищем-учеником рабби Менахема-Мендла из Витебска. Рабби Менахем-Мендл и рабби Авраам из Калиска руководили хасидами Белоруссии. В 1777 году они уехали жить в Святую Землю. Таким образом, хасиды Белоруссии оказались обезглавленными. В Польше, Украине цадики держали свои «дворы», к ним съезжались сотни, а то и тысячи хасидов, которым они раздавали благословения. А в это время хасидам Белоруссии приходилось довольствоваться письмами из Земли Израиля. Судя по всему, это далеко не всех устраивало, белорусские хасиды стали ездить к польским цадикам, пытались приглашать их в Белоруссию. «Наставникам в Святой Земле» это, конечно, очень не нравилось: уж больно пути были разными. Это ясно из их писем. В чем же дело, в чем различие путей? Это становится понятнее из другой переписки – рабби Менахема-Мендла и рабби Авраама, с одной стороны, и рабби Шнеура-Залмана – с другой. Они его, оставшегося в Белоруссии, уговаривают принять на себя руководство хасидами, а он не просто отказывается, но и собирается тоже переехать в Святую Землю, чтобы его оставили в покое. Почему? Вот несколько цитат из писем и выступлений.

Рабби Шнеур-Залман говорил: «Во времена танаим случались чудеса. Они посредством своего знания Торы и служения могли творить чудеса. В отличие от этого, в наше время это очень редкое явление».Это было вполне в духе ответа рабби Менахема-Мендла из Витебска бездетному хасиду, который просил у него благословения на потомство: «Ваше обращение ко мне по этому поводу заставило меня покраснеть от стыда! Разве я вместо Б-га?! Хотя и есть в нашем поколении некоторые праведники, раздающие обещания, но не среди них я». А рабби Шнеур-Залман писал хасидам, которые боялись проклятий другого цадика: «Не бойтесь гнева человечьего (а он человек!). Ни плохого, ни хорошего он вам не свершит. Мне достоверно известно от многих близких ему людей в пограничных губерниях, Минской и других, что подавляющее большинство его обещаний никак не исполнялось, а редкие совпадения – вполне обыденное явление».

В общем, ничего такого рабби Шнеур-Залман совершать не хотел, и рабби Менахему-Мендлу пришлось писать ему ряд писем, убеждающих, что от него ждут не чудес, а «наставничества, обучения святой Торе и служению». Конечно, после того как рабби Шнеур-Залман согласился возглавить общину, его худшие опасения подтвердились. Ему даже пришлось составлять беспрецедентные уставы, регулирующие сферу вопросов, с которыми к нему можно обращаться. Но ничего не помогало! Целый ряд его писем посвящены двум темам: влиянию, которое оказывает изучение Торы и исполнение заповедей на судьбу человека, а значит, сам человек, а не Ребе – кузнец своего счастья, и просьбам не беспокоить его ношей, которой ему не вынести – проблемами личного характера.

Превращение деятельности чудотворцев в распространённое явление – настолько, что это стало предметом циркуляра Налогового управления Израиля – есть грозный симптом духовной болезни иудейского сообщества.

Автор о себе:

До шестнадцати лет я жил в Одессе. Этот факт биографии оставил неизгладимый след: я и сейчас, прожив большую часть жизни в Москве, ощущаю себя одесситом. В застойные годы моего детства в доме висели мезузы и по всем правилам отмечался Песах. Так что я одесский пасхальный еврей. Как всякий одессит, хорошо устроился: зарабатываю на жизнь любимым времяпрепровождением. Чтением. Много издал, что-то написал, кое-что перевел. Главное событие в жизни — встреча с Любавичским Ребе. Сначала виртуальная, потом материализовавшаяся. Его взгляд на миссию человека, наложившийся на одесскую жовиальность, и сделали меня мной.

 Мнения редакции и автора могут не совпадать.