Холокост в американской глубинке

08.08.2013

Создание нового мемориала Холокоста — казалось бы, в этой новости нет ничего для США необычного — если не принимать во внимание то, в каком штате и населенном пункте он появится. Де-Мойн, столица Айовы. Американская глубинка, кукурузный штат, когда-то, в хрущевские времена, с Айовой по сельхозпоказателям пыталась, правда, без особых успехов, соперничать Рязанская область. Численность еврейского населения в Де-Мойне не превышает 2800 человек. Количество же переживших Холокост и вовсе незначительно. Однако это не помешало муниципальным властям совместно с Еврейской федерацией Большого Де-Мойна выделить участок в самом центре, около капитолия штата, для сооружения там мемориала Холокоста. 


«Поскольку от Катастрофы нас отделяет все больше и больше времени и число переживших ее неуклонно сокращается, мы приняли решение создать мемориал Холокоста, который послужит делу просвещения подрастающего поколения», — отметил глава Еврейской федерации Большого Де-Мойна Марк Финкельштейн.

В крупнейших американских мегаполисах мемориалы Холокоста существуют уже давно, а в последние годы они появляются и в городах среднего размера, как, например, Ричмонд в штате Вирджиния, Чарльстон в Северной Каролине, Эль-Пасо в Техасе, а также в совсем небольших, к которым относятся Витвелл, штат Теннесси, или калифорнийский Палм-Десерт. Ведутся работы по строительству масштабного мемориала по проекту всемирно известного архитектора Даниэля Либескинда в Колумбусе, Огайо.

«Всего в стране действует около 300 музеев и образовательных центров, посвященных Холокосту, а количество памятников даже не поддается подсчету. На одном только Манхэттене их не меньше 80», — отметил в интервью
JTA профессор иудаики в Массачусетском университете Джеймс Янг.

Янг считает, что главным фактором, побуждающим местные власти или филантропов выделять средства на увековечение памяти Катастрофы спустя почти 70 лет после окончания войны, является инициатива переживших ее. Хотя возраст самых молодых из них приближается к 80, они полны энтузиазма рассказывать о пережитом юным американцам. В этой связи особенно показателен пример 79-летней Евы Мозес-Кор, которая вместе со своей сестрой-близнецом была объектом чудовищных экспериментов Йозефа Менгеле. В 1995 году по ее инициативе музей Холокоста и образовательный центр CANDLES («СВЕЧИ») появился в Терре-Хоте, небольшом городке на западе штата Индиана, где она живет с 1950-х годов. В музее ежегодно бывают 75 тысяч посетителей, преимущественно школьников из сопредельных районов Индианы. Мозес-Кор и еще двое переживших Катастрофу рассказывают юным гостям о том, что им пришлось перенести в самой начале своей жизни. «Я хочу рассказать о пережитом детям всего мира. Холокост — это не еврейская, не христианская, а общечеловеческая история», — говорит Мозес-Кор.

Еврейские лидеры приветствуют создание мемориалов Холокоста еще и по той причине, что это помогает привлечь к деятельности общины полностью секулярных евреев.

«Создание мемориала Холокоста, в отличие, например, от инициатив, связанных с Израилем, не оставляет в стороне практически никого из еврейского сообщества и не приводит к спорам», — убежден преподаватель иудаики Университета Брандейса Джонатан Сарна.

Нередко инициаторами увековечивания памяти жертв Холокоста становятся христиане, как, например, баптист из Луизианы Майкл Тюдор. Мысль об этом пришла ему в голову во время утренней пробежки мимо памятника жертвам наводнения в Новом Орлеане 2005 года работы израильского скульптора Яакова Агама.

Если все пойдет по плану, мемориал в родном городе Тюдора, Александрии (население 47 тысяч), откроется в ноябре. Памятник со сметой 80 тысяч долларов представляет собой гранитный обелиск высотой в 18 футов (поскольку число «18» согласно гиматрии имеет значение «жизнь»), на котором будет выгравировано знаменитое стихотворение лютеранского пастора и борца против нацизма Мартина Нимёллера:

Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист.
Потом они пришли за социал-демократами, я молчал, я же не социал-демократ.
Потом они пришли за профсоюзными деятелями, я молчал, я же не член профсоюза.
Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не еврей.
А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать.

«То великое поколение, к которому принадлежат пережившие Холокост, постепенно уходит. Если не сейчас, то когда?» — спрашивает Тюдор.

Николай Лебедев