Король торговых площадей

Въехал в страну на гробах, набитых винтовками, и стал миллиардером. Как Давид Азриэли заставил нас полюбить торговые центры.

Летом 1990-го семья канадских туристов – 68-летний отец с двумя миловидными дочерьми 22 и 25 лет – пробиралась на окраину самого, наверное, нетуристического города Польши, Макува-Мазовецкого. Отец, плотный, сильно облысевший мужчина с крупными бровями и живыми, все еще молодыми глазами, неуверенно озирался по сторонам, стараясь узнать хоть что-то в городе своего детства. Впереди у них было большое путешествие: Давид Азриэли – крупный канадский и израильский предприниматель – задумал проделать с дочерьми весь свой невероятный путь из Макува-Мазовецкого через Советский Союз, Бухару, Иран и Ирак в Палестину. Дело в том, что жизнью Давид Азриэли своей маме был обязан дважды: убежденная сионистка, за несколько дней до прихода фашистов она отправила его пешком через полмира в Палестину.

Между тем путешествием и этим – полвека, гора событий. Отец четверых детей, до этого Давид много работал и вспоминал о прошлом неохотно, сколько бы дети ни просили. Но теперь, как он решил, время пришло. Из четверых с ним отправились только двое: старший ребенок и единственный сын Рафи родился инвалидом (синдром ломкой X-хромосомы, приводит к умственным и физическим отклонениям), старшая дочь вопреки воле отца, но с большим энтузиазмом строила в Квебеке карьеру оперной певицы. И вот на берегах реки Оржица и на улочках крошечного польского города Давид начал рассказывать свою историю. Начал – и уже не мог остановиться. Младшая дочь Данна по возвращении из поездки неделями расшифровывала пленку с десятков катушек, а по итогам написала книжку One Step Ahead (на русском она была выпущена в Иерусалиме в 2002 году под названием «На шаг впереди»). Проникнувшись идеями сионизма, вскоре после написания книги Данна перебралась в Израиль и там возглавила программу Azrieli Foundation по изданию воспоминаний переживших Холокост. В 2014 году, после смерти отца, Данна стала председателем совета директоров Azrieli Group – к тому времени одной из крупнейших семейных корпораций Израиля. В предисловии к своей книжке она пишет, что именно та поездка повернула ее жизнь в новом направлении: «История отца – его бегство из Польши через воюющий СССР и постоянное стремление добраться до еврейской родины – сформировала основы моих убеждений и стала важнейшей движущей силой моей жизни до сегодняшнего дня».

4 сентября 1939 года, через три дня после нападения Германии на Польшу, семья Азрилевичей – да, Давид изменит свою фамилию на Азриэли много позже – отправила двоих младших сыновей на восток. На этом настояла мать Сара-Хая – она давно говорила, что грядет большая война и евреям нужно уезжать в Палестину, а отец считал, что война быстро закончится, можно и переждать. Мальчики шли в толпе других беженцев. На дорогах уже шли немецкие бомбежки, вокруг лежали трупы убитых лошадей и коров. Советскую границу Давид пересек один, пристроившись к колонне заключенных. Брата он потерял в дороге и больше никого из своей семьи никогда не видел, они все погибли. Давид же начал свою почти трехлетнюю одиссею по СССР. География, которую позднее перечисляли в семейной биографии Азриэли, выглядит как карта отступления перед немецкой армией: Гомель, Сталинград, Ульяновск, Ташкент, Бухара. Он взрослел, работал помощником кузнеца, грузчиком. Рассматривал города – особое впечатление на него произвела архитектура Ташкента, и это сильно повлияло на последующий выбор профессии.

В Бухаре осенью 1942 года появился наконец реальный способ выбраться из Советского Союза. Там формировалась польская армия генерала Владислава Андерса. Азриэли записался в нее и вместе с польскими частями покинул СССР через Иран. Для тысяч польских граждан армия Андерса стала дорогой из Советского Союза на Ближний Восток; для Давида это была еще и возможность приблизиться к цели, которую он не оставлял все годы бегства, – Палестине.

Отколовшись от армии Андерса в Иране, Давид перебрался в Ирак, по дороге прикидываясь глухонемым арабом. В Багдаде он познакомился с двумя представителями Хаганы – 27-летним Моше Даяном, будущим израильским полководцем, и Энцо Серени, который станет одним из видных сионистских эмиссаров. Серени вскоре сам отправится в оккупированную Европу как парашютист, попадет к немцам и погибнет в Дахау. Для двадцатилетнего Азриэли эта встреча решила практическую задачу: люди Хаганы помогли ему наконец попасть в Палестину.

Способ соответствовал всей предыдущей истории. Из окрестностей Багдада его тайно отправили к границе британской Палестины в автобусе, использовавшемся Хаганой для контрабанды оружия. Оружие прятали в гробах. Так после трех лет бегства через половину Евразии Давид Азриэли въехал в страну, которую считал своей целью, на гробах, набитых нелегальными винтовками.

Конечной точкой стал кибуц Маоз-Хаим в долине Бейт-Шеан, на востоке подмандатной Палестины, недалеко от реки Иордан и границы с Трансиорданией. По воспоминаниям Азриэли, именно там отпустило ощущение непрерывного бегства. Войдя впервые в столовую кибуца, он почувствовал, что после нескольких лет постоянного страха наконец может перестать ждать следующей опасности: он добрался живым до Эрец-Исраэль.

В этом кибуце Давид прожил полгода – до марта 1943 года. Работал в поле, ездил в ближнюю Афуу на выходных – там впервые в жизни попробовал шоколад. Весной 1943 года Давид Азриэли переехал в Хайфу, чтобы учиться на архитектора в Технионе. Финансируемый еврейскими общинами всего мира Технион того времени – это, конечно, не нынешний роскошный кампус на горе Кармель, тогда это было гораздо более скромное здание в хайфском районе Адар. И вместе с Давидом на факультет зачислили всего десять студентов. Этим молодым людям предстояло застраивать будущий Израиль – например, однокурсником Азриэли был Нахум Золотов, впоследствии один из заметных израильских архитекторов. Образование было довольно европейским по духу – много инженерной и теоретической подготовки, меньше того, что сегодня назвали бы студийной практикой. В 1943 году при факультете появился исследовательский институт строительства и жилья, занимавшийся очень практическими проблемами будущей страны: какое жильё строить в местном климате, как планировать города и сельские поселения, как учитывать нехватку денег и материалов. Учиться Давиду было трудно – у него не было денег на жизнь, приходилось одновременно тяжело работать. В результате Технион он не закончил, формальный архитектурный диплом он получит только в 1997 году, в 75 лет, в Канаде.

В 1948-м он вместе со всеми однокурсниками отправился на Войну за независимость. Начал сражаться в составе Хаганы, потом записался в ЦАХАЛ, вступил в 7-ю бригаду, прошёл один из ранних офицерских курсов и участвовал в боях за Латрун во время попыток прорвать блокаду Иерусалима. Там он был ранен и после госпиталя переведен на тыловую должность – офицером по образованию в ВВС.

После окончания войны привычка к странствиям взяла верх. Он уехал в 28 лет, в тот знаменитый день 1950 года, когда в Тель-Авиве выпал снег. Давид утверждал в поздних интервью, что вообще не считал это эмиграцией: хотел посмотреть мир и вернуться, как это делают молодые люди. Однако поездка затянулась на несколько десятилетий. Сначала он вызвался ехать в Кейптаун работать с еврейской молодежью и преподавать иврит – туда его направило Еврейское агентство. Через несколько месяцев работы поехал в Англию, затем в США. В Нью-Йорке попытался продолжить образование, но помешало отсутствие визы. Проскитавшись шесть лет, в 1954 году он осел в Канаде – нашлись родственники, двоюродная сестра Хеня Азриэли Розенфельд, которая тоже пережила Холокост. Приехав в Канаду, Давид начал работать по специальности в архитектурных бюро и параллельно получал бизнес-образование в Thomas More Institute.

В 35 лет он женился на девушке из семьи канадских евреев, Стефани Лефкорт. Семья быстро росла. Поработав чертежником и помощником архитекторов, он начал собственный бизнес в области жилой недвижимости: искал участки земли и финансирование, разрабатывал проекты, в которых сам был архитектором. В 1967-м он уже открывал свой первый знаковый проект в области коммерческой недвижимости в Монреале – Hôtel des Artistes – отель на 250 номеров, построенный для музыкантов и артистов, приехавших на Expo-67. Два года спустя – первый торговый центр. Это направление стало в итоге доминирующим. В провинции Квебек он построил один из крупнейших в Канаде Les Promenades de l’Outaouais. Дальше его компания Canpro создавала и управляла портфелем торговых центров, жилых высоток, офисов и гостиниц в Канаде – в том числе приобрела знаковые Dominion Square Building и Sofitel Montreal.

Наконец, в 80-х годах он перенес отработанную модель строительства торговых центров в Израиль. Святую землю он не забывал никогда, и живя в Канаде, оставался убежденным сионистом: активно участвовал в работе еврейских и сионистских организаций Канады, входил в руководящие органы Техниона, Тель-Авивского университета и «Бецалеля». В 1980-е стал президентом Канадской сионистской федерации. Но даже после начала активного строительства в Израиле центр его жизни все же оставался в Канаде.

Первым крупным проектом Азриэли в Израиле был «Каньон Аялон» в Рамат-Гане. Слово «каньон» для русскоязычных людей в Израиле поначалу звучит диковато – по-русски это, вообще-то, значит ущелье, да и по-английски тоже – например, Большой каньон (Grand Canyon) в США. А в иврит слово «каньон» ввел как раз Азриэли. Для нового формата понадобилось новое слово. И слово придумали, составив из двух: книйо́т (покупки) и ханьон (парковка).

Проект начали развивать в начале 1980-х, а открылся он в июле 1985 года. Азриэли внедрял в Израиле принципиально новую модель торговли: приехать на машине, бесплатно припарковаться и в одном кондиционируемом здании получить десятки магазинов, еду и развлечения. Данна Азриэли вспоминала, что отцу поначалу приходилось буквально убеждать израильских торговцев открывать магазины не на главной улице, а внутри такого комплекса. Азриэли рассказывал, что участок обошелся ему примерно в 20 миллионов долларов – сумму, которую он был готов потерять, если канадская модель в Израиле не сработает. По данным Calcalist, уже за первый год центр принёс 24 миллиона долларов чистой прибыли.

Дальше он начал повторять модель в других городах. В 1989 году был «Каньон ха-Негев» в Беэр-Шеве, в 1993-м – «Каньон Малха» в Иерусалиме. Помимо строительства компания Азриэли занималась управлением, внедряя довольно жёсткую модель. Помещения предполагалось не распродавать отдельным владельцам, а сохранять под единым контролем и сдавать арендаторам. Администрация определяла состав магазинов и активно занималась маркетингом и работой всего комплекса.

Свой главный проект Azrieli Center, изменивший облик Тель-Авива и прославивший его имя, Давид Азриэли начал в 1992 году. Это были три башни разной формы: круглая, треугольная и квадратная. Они находятся на одном подиуме и воспринимаются не как отдельные высотки, а как единый гигантский знак. Самая высокая башня – круглая (187 м), много лет она оставалась самым высоким зданием Израиля. Строительство сопровождалось скандалами: сразу после победы проекта в муниципальном конкурсе 1992 года главный архитектор Эли Аттиа был уволен, за этим последовали десять лет судебных разборок об авторстве проекта. Азриэли, по свидетельствам многих современников, был человеком авторитарным и властным, проекты определялись его личными представлениями о дизайне и бизнесе. Насколько непростым характером он обладал, свидетельствует интервью газете Ynet – туда отправили известного журналиста, но вместо приветствия Азриэли сообщил ему, что он «не любитель светской болтовни» и «не выносит дураков».

3 июня 2010 года Azrieli Group провела первичное размещение акций на Тель-Авивской бирже. К этому моменту, помимо торговых центров, группа владела сетью АЗС и лакокрасочным заводом, пакетом акций банка Leumi и земельными участками в разных городах Израиля. Размещение стало крупнейшим в истории биржи: за пакет акций около 21 процента компания выручила больше двух миллиардов шекелей.

Самому Азриэли было уже 88. Через два года он отметит юбилей с размахом: в выставочном комплексе «Ганей Тааруха» в Тель-Авиве соберется 1300 гостей, кто-то из гостей пошутит, что если бы врагам нужно было уничтожить израильскую экономику, им достаточно было бы сбросить бомбу на этот павильон. Постепенно он начал передачу дел своей любимице – младшей дочери Данне, той самой, которая слушала внимательней всех его рассказы о юности, о том, как он потерял семью и обрел новую. Под ее руководством компания выросла примерно в пять раз, сейчас капитализацию оценивают в 54 миллиарда шекелей, и стала международной. Если при Давиде самым прогрессивным направлением были торговые центры, то теперь это data-центры. Их-то Azrieli Group и строит – причем не в Израиле, а в Норвегии и Германии.