Интервью

Ной Баумбах

«Нью-Йорк переполнен фриками»

09.06.2017

Ной Баумбах стал восходящей звездой минувшего Каннского кинофестиваля, хотя в его багаже есть уже одна номинация на «Оскар». Его герои – нью-йоркская богема, мечтатели и лузеры, которые от этого не становятся менее обаятельными. В интервью Jewish.ru он рассказал о своем новом фильме «История семьи Майровиц», главные роли в котором сыграли Дастин Хоффман, Бен Стиллер и Эмма Томпсон, а также объяснил, почему его считают наследником Вуди Аллена.

Это фильм о типичной нью-йоркской еврейской семье?
– Неожиданно для себя самого у меня получился довольно точный портрет Нью-Йорка – города, в котором я родился и вырос. Но это получилось случайно, само собой. Ведь в Нью-Йорке, привлекающем богатых и успешных людей, всегда найдется место и аутсайдерам. Этим он, кстати, и прекрасен. Я вот больше склонен относить себя к аутсайдерам, нежели к людям успешным и оттого самодовольным.

Может быть, рассказанная вами история еврейской семьи из Нью-Йорка – это очередная попытка переосмыслить собственное происхождение?
– У меня нет потребности в собственной самоидентификации. У меня никогда не было проблем с этим. Я просто рассказываю истории, которые мне интересны и близки. Да, я вырос в Бруклине, а мои родители тоже развелись – но что в этом оригинального? Они не единственные, кто развелся в Бруклине.

Одна из ваших героинь встречается с юношей-афроамериканцем. Это такой же типичный случай?
– Нью-Йорк, как и любой другой мегаполис, склонен перемешивать всех и вся – как в огромном котле. Смешанные браки уже давно не редкость, это типичная примета нашего времени. Да, собственно, не только нашего – этот процесс длится уже на протяжении нескольких поколений.

Не боитесь, что еврейская община, традиционно сильная в Нью-Йорке, может в таком случае со временем просто раствориться?
– Раствориться? Каждая этническая группа обладает своим собственным неповторимым обаянием – а все вместе они образуют прекрасное пестрое полотно, которое и есть, по сути, Нью-Йорк – наш плавильный котел. Конечно, необходимо сохранять традиции, беречь уникальную культуру и помнить о своих корнях, но никогда не следует это делать в ущерб толерантности и общечеловеческим ценностям.

Ой. Вы в своих фильмах такой ироничный, а сейчас говорите, как сенатор от демократов. Вроде бы всё верно, но звучит несколько патетично.
– Внешне я ироничный, конечно, но внутри меня сидит довольно мрачный тип. По мне, так есть вещи, над которыми мне сложно смеяться.

Не похоже, чтобы вы были мрачным. Да и фильмы свои вы всегда заканчиваете на оптимистичной ноте.
– Понимаете, мои персонажи – это совершенно обычные люди. Возможно, немного эксцентричные. Вероятно – со странностями. Но ничего патологического в них нет! Они не герои, не страстотерпцы, не революционеры, но и не тупые обыватели. Люди как люди. Такими обычными и в то же время странноватыми людьми Нью-Йорк буквально переполнен. Такие как бы фрики, но фрики хорошие – со своими слабостями, но совсем не радикалы. Жизнь их тоже внешне такая бытовая, приземленная, но при этом в каждом из них есть мечты и надежды. Как у всякого маленького человека. Получается, я просто бытописатель.

Ироничные диалоги в ваших фильмах сымпровизированы на съемочной площадке или вы заранее всё точно в сценарии прописываете?
– Гм… Я, знаете ли, разговариваю сам с собой. По ролям. Это такие мои внутренние монологи. И только потом, вдоволь наговорившись сам с собой, я их могу записать.

Ваши герои довольно инфантильны...
– Это не инфантильность. Они просто все время в каком-то ожидании. Они все время чего-то ждут. Например, перемен. Но конечно, когда человеку уже далеко за сорок, это может казаться инфантилизмом. Но это не совсем так. Ожидание перемен – и есть главный признак живого человека. И только такие люди мне интересны.

Ваши герои по сути своей – те же нью-йоркские невротики, что населяют фильмы Вуди Аллена. Получается, вы его наследник по прямой?
– О! Это лестное преувеличение. Вуди Аллен – без сомнения, гений. Я восхищен его чувством юмора и работоспособностью. Я же не умею быть таким легким и в то же время глубоким. Он велик в этом умении – это особый дар.

Однако ваш Нью-Йорк и Нью-Йорк Вуди Аллена очень похожи.
– Нью-Йорк у каждого свой. Это город несбывшихся надежд и в то же время – огромных возможностей, где с вами может приключиться все, что угодно. От великой карьеры до забвения.

Катерина Трохман

Комментарии

Самое читаемое

Хроники

Казни ради

Трупы повешенных были сожжены. Прах передали двум агентам госбезопасности. На зимней дороге в пригороде Праги их машина забуксовала. Прах высыпали под колеса, чтобы ехать дальше...

Общество

Еврейка из прошлого

«Муж умирал, и я сказала: “Можно ли мне обнять тебя, хотя я нечиста?” (ибо у меня были месячные, и я не смела коснуться его). Он ответил: “Упаси Б-же, детка, подождем еще немного, и ты очистишься”. Увы, когда это произошло, было уже поздно!»...

Литература

Близнецы в зверинце

Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, а потом сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний,...