Любят ли евреи счёт, и кто способен их всех пересчитать, разбирался наш колумнист.

В эту субботу во всех синагогах начнут читать четвертую книгу из Пятикнижия Моисеева, которая называется «Бе-Мидбар», то есть «В пустыне». Но в синодальном переводе её назвали «Числа». И оба эти наименования в равной степени подходят. С одной стороны, множество драматических событий, описанных в этой книге, действительно разворачиваются именно в Синайской пустыне. С другой стороны, начинается эта книга с пересчёта всех взрослых сыновей Израиля «по семействам их, отчим домам и ополчениям». Отсюда и название «Числа».

Ну а дальше следует подробный рассказ, кто именно производил подсчет в каждом из двенадцати колен, как эти колена располагались в стане и сколько могли выставить людей в войско. А вслед за этим – не менее детальный рассказ, в чём заключались обязанности колена Леви при сборке и разборке Переносного Храма и как они осуществлялись.

Думаю, у многих читателей возникнут вполне резонные вопросы: а кому в наши дни вся эта цифирь вообще интересна и зачем я должен о ней читать?! Признаюсь, поначалу я думал точно так же. А потом стал вчитываться – и увлёкся. Нет, не цифрами, разумеется – ведь я законченный гуманитарий. Но именами!

Дело в том, что многие имена вождей колен, их сыновей и внуков мне хорошо знакомы – к примеру, Аарон, Элиэзер, Гершон – их носили мои деды и прадеды, а также многие близкие и дальние родственники. И эти имена, которые мы сохранили даже спустя 30 с лишним веков, и есть та прямая ниточка, протянутая с тех давних времён Исхода до наших дней. И это рождает ощущение нашей неразрывной связи со всей историей нашего народа и чувство ответственности за её сохранение и передачу следующим поколениям.

В то же время думается, что такой подробный «бухгалтерский отчет» о численности еврейских мужчин, вышедших в 1312 г. до н. э. из Египта, является лучшим ответом всем скептикам, утверждающим, что Пятикнижие Моисеева – просто «сборник древних сказок, написанных невежественными пастухами». Я немного разбираюсь в литературе вообще и в теории фольклора в частности и точно знаю: сказки так не пишут! Сказочнику столь точные цифры попросту ни к чему – ему куда проще написать: «и собралось войско несметное», то есть неисчислимое. Или же: «и было тех воинов видимо-невидимо». И уж совсем не с руки сказочнику объявлять: «и было число сынов Реувена – 46 500 человек, а исчисление колена Шимона – 59 300, а сынов Иегуды – 74 600».

Сама эта «бухгалтерия» свидетельствует, что такую «сказку» невозможно придумать или сфабриковать – перед нами задокументированная история. Как и Гомеру не было нужды придумывать, что в походе ахейцев на Трою участвовали 1186 кораблей под командованием 46 капитанов, и называть каждый корабль поименно. После таких детальных подробностей от Гомера не нужно было никакого Шлимана, чтобы понять: Троянская война, безусловно, была, и Троя, конечно же, существовала.

Но меня тут больше занимает другой вопрос: а насколько вообще правильно считать евреев? И ведь не секрет, что мы любим этим заниматься и по сей день: подсчитывать, сколько наших собратьев среди лауреатов Нобелевской премии, «Оскара», «Ники» или «Золотого орла», а потом соотносить эти цифры с общим числом получателей премии и долей евреев в населении страны или планеты.

Но я лично глубоко убежден, что производить такие расчёты – дело совершенно ненужное и, по большому счету, унизительное. Какая, в конце концов, разница, сколько процентов составляют евреи среди лауреатов Нобелевской премии?! Или сколько из них были в годы войны удостоены звания Героя Советского Союза? Но, с другой стороны, я и сам не раз сталкивался с различными жизненными ситуациями, когда именно эти знания помогали мне быстро заткнуть рот антисемитам.

Любопытно, что двусмысленность в этом вопросе свойственна и самому Священному Писанию. Мы видим, что Всевышний в одном из мест Пятикнижия запрещает пересчитывать евреев по головам. Более того, во Второй Книге Царств описано, как Он обрушил мор на страну из-за того, что царь Давид самовольно провёл перепись населения. Но в то же время мы видим, что Всевышний дважды отдает приказ Моисею пересчитать всех мужчин. Сначала в обсуждаемом нами отрывке – на второй год пребывания евреев в пустыне. А затем в последний, сороковой год – непосредственно перед входом в Землю обетованную. Выходит, что счет счёту – рознь. Вопрос в том, кто и зачем считает.

Еще одним несомненным доказательством исторической достоверности происходивших событий для меня является описанный порядок разборки Переносного Храма в пустыне, когда евреям приходило время снова трогаться в путь. К примеру, прежде чем брали на плечи Ковчег Завета, его следовало покрыть шкурами тахашей и покрывалом из голубой шерсти. Не менее подробно расписано, куда класть храмовую утварь и чем укрывать храмовую менору со всеми её лампадами, лотками и сосудами для масла. Делайте со мной что хотите, но всё это просто невозможно придумать, да и смысла это делать не было – всё описанное явно существовало в реальности.

Впрочем, многих еврейских мудрецов и великих комментаторов Писания куда больше в этой «инструкции по разборке» занимал другой вопрос: а что при переходе с места на место происходило с сошедшим с Неба на жертвенник вечным огнём, который, как известно, должен постоянно гореть и никогда не гаснуть? Как он мог гореть, если Храм, да и сам жертвенник находились в разобранном состоянии? Но ведь и не могли же его перед отправкой в путь тушить, а затем на новой стоянке зажигать снова – какой же он тогда вечный?!

Одни мудрецы, предвосхищая знаменитый ответ Льва Толстого на вопрос об убийстве комара, советовали «не жить так подробно». Да, объясняют они, во время перехода на новую стоянку у евреев просто не было иного выхода, и «вечный огонь» тушили перед подготовкой жертвенника к переноске. Тем более что об этом вроде бы говорится в следующем стихе Пятикнижия: «И очистят они жертвенник от пепла, и накинут пурпурное покрывало. И положат на него все сосуды, которые употребляются для служения – угольницы, вилки, лопатки и чаши – и накроют его покровом из кожи тахаша». Выходит, раз жертвенник был очищен, значит, огонь никак не мог гореть.

Но другие мудрецы считали, что он всё равно горел. Причем не чудесным образом, а вполне естественным: пылающие этим огнем угли брали с помощью вышеупомянутой лопатки с жертвенника, перекладывали в одну из упомянутых выше чаш и в таком виде переносили на новое место. И лично мне эта версия нравится куда больше и кажется более достоверной: разве не так же мы сами через века пронесли завещанный нам предками огонь Торы и продолжаем нести его по сей день, освещая её вечными истинами путь всему человечеству?! «Неистов и упрям, гори, огонь, гори!»