Золото в гробу

По-братски владели кораблями, банками и домами на миллиарды долларов. И до трясучки боялись грызни между детьми.

Сами Оферу было 80 лет, когда он предложил младшему брату поделить их совместную империю. 78-летний Юли Офер поспешил согласиться: больше всего он не хотел, чтобы их дети передрались за барыши. Собачиться они уже потихоньку начинали, но пока аксакалы живы – как-то еще держали приличия. А что будет потом?

Юли было о чем переживать. Его 48-летняя дочь Лиора после недавнего тяжелого развода активно рвалась в бой. В компании вместе с отцом она работала с 20 лет, но пока была замужем – амбиции были умеренные. На этом фоне Юли больше продвигал сына Дорона. В том 2002 году, когда речь зашла о разделе, Дорон уже занимал должность гендиректора компании Ofer Nechasim, отвечающей за всю недвижимость семейной империи. Кроме того, ему принадлежала треть судоходной компании Ofer Shipping.

Амбиции Лиоры, как казалось Юли, были удовлетворены за счет того, что хорошую должность в компании занимал ее муж Уди Ангель. Но после развода все изменилось. Лиора требовала большего – и потихоньку начинала цапаться с двоюродными братьями, детьми Сами – Иданом и Эялем. В том числе потому, что тесные отношения с последними сохранил ее муж: из семьи тот формально ушел, а вот из бизнеса Оферов – нет.

Да, Юли понимал, что при разделе получит меньше брата. Брат все-таки был главным двигателем бизнеса. И ему должен был достаться самый лакомый кусок – холдинг Israel Corporation с главным активом в лице производителя минерального сырья Israel Chemicals/ICL, с ресурсами Мёртвого моря. Через тот же холдинг осуществлялся контроль над судоходной компанией ZIM и рядом нефтеперерабатывающих заводов. До раздела Сами и Юли владели контрольным пакетом поровну. Теперь 80% контролирующей структуры переходили Сами, Идану и Эялю; Сами рассчитывался с братом деньгами. Юли получал контроль над Ofer Brothers Properties – недвижимостью и гостиницами в Израиле и Восточной Европе. Банк Mizrahi и некоторые другие активы ещё оставались общими…

А начиналось все в маленьком домишке в порту Хайфы. Там пытался свести концы с концами Йосеф Гершкович, который в 1924 году приехал из румынского Галаца в Палестину с женой и тремя детьми – младший Юли только родился. Сначала Йосеф работал торговцем и снабжал заходившие в Хайфский порт суда, а в 30-х годах открыл магазинчик судовых припасов в порту. Старший сын Давид уже пошел в армию, а потом стал служить в полиции. Нужно сказать, что именно он сменил фамилию для всей семьи на благозвучную Офер – при этом к будущей бизнес-империи отношения не имел.

Бизнесом интересовались только средний и младший сыновья Йоси. Сами, уже будучи подростком, бросил школу и начал помогать отцу. Человек он был предприимчивый – к 20 годам его знали уже все капитаны заходивших в порт кораблей торгового флота. По их рекомендации в начале 1950-х годов он купил по сходной цене свой первый корабль. Но скоро Сами и Юли уже владели небольшим торговым флотом.

За следующие четыре десятилетия Оферы создали крупнейшую в Израиле судоходную империю. Танкеры и сухогрузы компании работали по всему миру, представительства и агентские структуры были открыты в Азии и Европе.

Прибыль от судоходного бизнеса вкладывали много куда – главным образом в приватизацию государственных активов в недвижимости и нефтехимической переработке. Двигателем этих сделок был опять же Сами – о его умении договариваться с нужными людьми ходили легенды. Владели и управляли активами братья, однако, совместно. К концу XX века они оказались владельцами или контролирующими акционерами многих бывших государственных активов, входящих в тот самый холдинг Israel Corporation. Так что их история – почти учебный кейс про взаимоотношения капитала и власти.

В 2008 году режиссер Мика Розенталь снял документальный фильм «Метод шакшуки» – о приобретении Оферами государственных активов. Название возникло из рассказа адвоката Рама Каспи о переговорах по продаже одного из активов: стороны будто бы просто «смешали» разные оценки и условия, как ингредиенты шакшуки, и получили окончательную цену. Для Розенталя это стало метафорой всей системы: государственные интересы, частные выгоды и личные связи перемешиваются так, что уже трудно понять, кто кому и что продал.

Фильм, кстати, долго никто не рисковал пустить в прокат: представители Оферов подавали иски и рассылали юридические предупреждения. Так что его просто показали в синематеках и Кнессете. Но в июле 2009 года его передал израильский Первый канал – и сразу после показал заказанный семьёй Офер фильм-ответ. В том же году картина получила премию «Офир» как лучший документальный фильм.

Тем временем положение Лиоры в бизнесе изменилось радикально. В 2008 году она возглавила совет директоров Melisron – главной публичной компании семейной недвижимости. Момент был не самый очевидный: мировой финансовый кризис обрушил рынки недвижимости. Но именно тогда Melisron пошла в наступление. За короткое время компания купила Ramat Aviv Mall и Savyonim, а затем поглотила British Israel с её сетью торговых центров. В результате Melisron стала крупнейшей компанией торговых центров в Израиле. К моменту смерти отца Лиора была уже не просто дочерью, претендующей на долю семейного состояния, а руководителем, при котором главный недвижимый актив семьи резко вырос.

Юли и Сами умерли через девять лет после раздела бизнеса, в 2011 году, с разницей примерно в три месяца. У Сами переход имущества к Эялю и Идану прошёл сравнительно спокойно. А вот в кабинете у Юли обнаружились два завещания. Оба были написаны в 2008 году, когда он уже очень плохо видел и слышал: жена деликатно сообщала, что написанию завещаний предшествовал «серьезный медицинский эпизод». В одном завещании весь пакет доставшейся ему компании Ofer Investments делился поровну между Лиорой и Дороном. В другом весь пакет Юли отходил Лиоре. Дорону оставались только уже переданные ему при жизни отца 15%.

Последовали многолетние суды. Лиора их выиграла, но даже судебная победа не дала Лиоре полного контроля. В компании всё ещё оставались доли Дорона и их кузена Эяля Офера. Последующие изменения израильского законодательства, требовавшие разделять крупные финансовые и нефинансовые активы, привели ещё к одному этапу семейного размежевания: Эяль сосредоточился на Mizrahi-Tefahot, а Лиора – на недвижимости. Дело кончилось только в 2023 году, когда Лиора выкупила остававшиеся 15% компании у брата примерно за 500 млн шекелей и стала единоличной хозяйкой Ofer Investments.

Семья Офер по-прежнему самая богатая семья Израиля. Но разрыв между двумя ветвями семьи огромен. С одной стороны, это Идан и Эяль Оферы – Forbes в 2026 году оценивал их состояния в $34,6 млрд и $33,6 млрд. Среди израильских миллиардеров выше них находилась только Мириам Адельсон. Идан и Эяль контролируют один из крупнейших морских флотов мира, владеют роскошными домами в Лондоне, Майами и Нью-Йорке и ценнейшими коллекциями картин. Члены их семей не сходят со страниц светской хроники: на благотворительные аукционы, которые устраивает четвертая жена Идана, собирается весь лондонский бомонд, его дочь Лея – чемпионка по конкуру, выступает в том числе за Израиль.

С другой стороны, это Лиора и Дорон Оферы. Состояние Лиоры Forbes оценивает примерно в $3 млрд. Она единолично владеет Ofer Investments, контролирующей Melisron, крупнейшего владельца и оператора торговых центров Израиля. Живет близко к родовому гнезду в Герцлиа-Петуах, в светской хронике практически не фигурирует. Дорон после проигрыша в судах продал свою роскошную виллу в Бней-Ционе и окончательно перебрался в Европу.