Положа ток на сердце

19.07.2022

<p>Michel Mirowski, M.D., inventor of the automatic implantable defibrillator, displays his invention which promises to protect heart patients from sudden cardiac death. The AID defibrillator is implanted just under the skin in the upper abdominal area and its tow electrodes are affixed at the heart. The device continuously monitors the heart's rhythm, recognizes life-threatening arrhythmias and automatically delivers electric shocks to restore the heart's normal action.</p>

Их считали безумными за попытки вживить в человека дефибриллятор. Сегодня прибор врачей Мауэра и Мировски спасает от остановки сердца миллионы жизней.

В апреле этого года в больнице Денвера умер 89-летний Мортон Мауэр – один из двух создателей имплантируемого кардиовертера-дефибриллятора. Его соавтор Мишель Мировски ушел из жизни гораздо раньше – еще в 1990 году. Долгие годы Мортон Мауэр и Мишель Мировски выглядели в глазах медицинского сообщества как классические безумные ученые. Их идея вживить дефибриллятор в тело человека казалась абсурдной и опасной.

Два врача-еврея познакомились в 1960-е в больнице Синая в Балтиморе. Но их пути с самого детства были настолько разными, что удивительно, как они вообще пересеклись. Будущие кардиологи появились на свет за тысячи километров друг от друга с разницей в восемь с лишним лет. Мордехай Фридман – Мишелем Мировски он станет гораздо позже – родился 14 октября 1924 года в Варшаве. Мортон Мауэр – 31 января 1933 года в Балтиморе.

Оба происходили из небогатых семей и до поры до времени вели более-менее похожую мальчишескую жизнь. Отец Мауэра был сапожником, мать сидела дома с тремя детьми – так что уже в начальной школе маленький Мортон по мелочи подрабатывал в купальнях с соленой водой, принадлежавших дяде, а потом стал продавцом в дядином же магазине игрушек. В 15 лет вполне, казалось бы, житейская ситуация определила его дальнейшую судьбу. Дядя заболел, и к нему стал регулярно приходить семейный терапевт. Сын Мортона вспоминал позже: «Отца восхитило, как его семья относится к врачу. На доктора смотрели снизу вверх и обращались с ним, как с королем». Мортон подумал, что и сам был бы не прочь стать столь уважаемым человеком, и решил посвятить себя медицине. Дядин терапевт, сам того не зная, оказался вершителем судеб.

По странному совпадению переломный момент в жизни его будущего коллеги и соавтора тоже наступил в 15 лет. Но, увы, совсем по другой причине: в 1939 году нацистская Германия оккупировала Польшу, и семья Мордехая Фридмана оказалась в Варшавском гетто. Чтобы спасти сына, отец записал его в метриках как Мечислава Мировского, пытаясь выдать за поляка. В результате сыну удалось бежать из гетто. Мировский вместе с другом пересек советско-польскую границу и оказался на территории современной Украины. Но и туда вскоре пришли гитлеровцы – в следующие годы ему приходилось прятаться и перебираться с одного места на другое.

Ближе к концу войны Мировский вступил в Войско Польское. В его составе в 1944 году он вернулся в Варшаву, где узнал, что никого из родных не осталось в живых. Для него стало священным долгом исполнить последнее желание отца: при расставании в гетто тот сказал, что был бы счастлив, если бы его сын стал врачом.

Мировский поступил в Гданьский университет на медицинский факультет, но спустя год пришел к выводу, что с Польшей его уже ничто не связывает. К тому времени он успел стать убежденным сионистом. «После всего, что произошло, я понял, что евреи должны жить в собственной стране, чтобы выжить, – говорил он. – Польша для меня стала кладбищем, и я сказал себе, что больше никогда туда не вернусь». В 1947 году он уехал в Палестину, но на Земле обетованной, куда он так стремился, в то время не было действующих медицинских школ. Поэтому он перебрался во Францию и поступил на медицинский факультет Лионского университета. Там он познакомился со студенткой Анной, на которой вскоре и женился. Анна называла его на французский манер Мишелем, а польская фамилия во Франции перестала склоняться. Так Мордехай Фридман, превратившийся было в Мечислава Мировского, наконец стал Мишелем Мировски – под этим именем он и обретет мировую славу.

Путь Мауэра к профессии врача не был столь тернист. В 1955-м он получил диплом бакалавра в родном Балтиморе. Затем продолжил обучение в Мэрилендском университете, отслужил в армии, женился – он проживет с супругой всю свою жизнь – и наконец стал работать врачом-кардиологом в местной Синайской больнице. Там же в 1968-м отделение кардиопомощи возглавил приглашенный из Израиля Мишель Мировски.

К тому времени Мировски уже вынашивал идею дефибриллятора, который можно было бы имплантировать в человеческое тело. На эту мысль его натолкнула личная трагедия – смерть коллеги и наставника Гарри Хеллера, под началом которого Мировски работал в Тель-Авиве. Хеллер умер от желудочковой тахикардии дома за ужином. Ему бы мог помочь дефибриллятор, но его важно применить, пока сердце еще бьется. Вопреки стереотипу, который тиражируют фильмы и сериалы, дефибриллятор не запускает остановившееся сердце. Если на мониторе появляется та самая прямая линия, бесполезно хвататься за дефибриллятор с криками «Мы его теряем!». В этой ситуации могут подействовать кардиостимуляторы и сердечно-легочная реанимация. А вот разряд – если сердце уже не бьется – только загонит последний гвоздь в крышку гроба. Дефибриллятор призван устранять опасные нарушения ритма: он как бы «перезапускает» сердце. Но если его не применить в течение первых 8–10 минут, то с большой вероятностью человек умрет.

Поскольку приступы у Хеллера случались и раньше, ему предлагали лечь в стационар, где дефибриллятор всегда под рукой. Но он отказался, не желая провести остаток жизни в больничной палате. Мировски задумался: а можно ли создать такой дефибриллятор, который всегда будет при пациенте и позволит тому вести полноценную жизнь? Нельзя ли имплантировать прибор внутрь тканей грудной клетки?

Медицинское сообщество того времени нашло эту мысль даже не революционной, а еретической. Никто не мог представить, что человек может ходить со «встроенным» прибором. Мировски повсеместно критиковали, но когда в Балтиморе он поделился идеей с Мауэром, тот пришел в восторг от открывающихся перспектив. «Я не видел ни одной веской причины, по которой его нельзя было сделать», – вспоминал Мауэр позже.

Работу над проектом два врача начали в 1969 году. Коллеги приняли их идею в штыки: называли обоих «безумцами, которые пытаются заложить в грудь человека бомбу замедленного действия». На первых порах против них был настроен и создатель внешнего дефибриллятора Бернард Лаун – кстати говоря, тоже еврей родом из Литвы. Он заявлял, что приступы фибрилляции желудочков встречаются не так уж и часто, и что таких пациентов следует лечить в кардиоотделениях. Решение «вшивать» дефибриллятор прямо в тело Лаун называл «сомнительным» и «несовершенным».

Однако Мировски и Мауэр не обращали внимания на скепсис и продолжали работать над проектом. В 1972 году они начали сотрудничать с небольшой компанией по производству медоборудования Medrad. Ее основателя Стивена Хейлмана и ведущего инженера Алоиза Лангера в будущем укажут как соавторов революционной разработки. Как и Мировски с Мауэром они станут членами Национального зала изобретателей США. Но это признание придет много позже. А до него команда четырех единомышленников долгие годы работала на голом энтузиазме без всякой поддержки и грантов. Испытанный действующий прототип появился только в 1980 году. Тогда же его запатентовали и впервые вживили пациенту с сердечной аритмией. «Операционное отделение было переполнено, – вспоминал Мауэр. – Вся больница говорила о том, что двое сумасшедших пытаются поставить автоматический дефибриллятор. Если бы что-то пошло не так, мы бы никогда этого не пережили». К счастью, обошлось без ЧП. Пациент прожил после операции еще десять лет, а его смерть никак не была связана с вживленным устройством.

Разработка Мировски и Мауэра получила официальное одобрение со стороны Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США в 1985 году. Тогда же началось ее коммерческое использование. На тот момент уже более 800 пациентов вели полноценную жизнь благодаря их дефибриллятору. Первый прибор был примерно с пачку сигарет и весил около 250 граммов. Его вживляли под кожу в области плеча. С тех пор аппараты сильно уменьшились – сейчас они весят всего 70 граммов, но основной принцип их работы не изменился.

Два некогда «безумных», а теперь почитаемых ученых продолжали совершенствовать свой дефибриллятор. Мировски умер от рака в 1990 году, и дальше Мауэр работал один вплоть до самой смерти – тоже от рака – в апреле 2022 года. Впрочем, Мауэр занимался не только дефибрилляторами. Ему принадлежит более 80 патентов в самых разных областях. Например, одной из его разработок стали лыжные ботинки, улучшающие перенос веса спортсмена во время катания: сам Мауэр был заядлым лыжником. Он также увлекался изобразительным искусством и благодаря деньгам, вырученным от изобретений, смог собрать завидную коллекцию.

Впрочем, далеко не все средства ушли на картины – немалую долю Мауэр направил на благотворительность. Он и его жена участвовали в работе нескольких еврейских организаций, помогающих людям с алкогольной и наркотической зависимостью вернуться к нормальной жизни. Но его главным творением все же остался дефибриллятор. Сегодня только в США с ними живут более 800 тысяч человек: ежемесячно пациентам «вживляют» около десяти тысяч новых имплантов. До сих пор это самый надежный – и часто единственный – способ защититься от внезапной сердечной смерти.

Елена Горовиц