Врата Баркая

Просеял тысячи тонн земли в Иерусалиме – и показал нам, как жили обычные евреи и их цари.

Каждый год 9 ава евреи оплакивают разрушение Первого и Второго Храмов. Но что мы на самом деле знаем о том мире? О людях, которые жили в Иерусалиме незадолго до вавилонского нашествия? О молитвах, которые они произносили?

Большая часть ответов появилась благодаря археологу Габриэлю Баркаю. В 1979 году он руководил раскопками в древнем некрополе Кетеф-Хинном возле Старого города Иерусалима. При нём был его 13-летний подопечный. Тот путался у Баркая под ногами, за что был сослан исследовать дальний угол пещеры, казавшийся археологу ничем не примечательным. Во всяком случае, вряд ли учёный предполагал, что школьник найдёт неизвестное ранее хранилище с более чем тысячей предметов – от керамических сосудов до серебряных и золотых серёг. Но главной находкой стали две крошечные серебряные пластинки, свернутые в трубочки.

Распрямив хрупкие пластины, учёные увидели строки на древнееврейском языке, записанные палеоеврейским письмом и соответствующие тексту из книги «Ваикра». Это была просьба к Б-гу благословить человека и даровать ему мир. Свитки, или амулеты из Кетеф-Хинном, датировали концом VII – началом VI века до нашей эры, то есть периодом до разрушения Первого Храма. Они оказались примерно на четыре столетия древнее Свитков Мертвого моря и до сих пор считаются древнейшим известным текстом с библейскими строками.

Представьте, за несколько десятилетий до разрушения Первого Храма кто-то заказал серебряный амулет с текстом благословения: «Да благословит тебя Г-сподь и сохранит тебя…» Человек погиб две с половиной тысячи лет назад: Храма давно нет, Иерусалим был разрушен. А слова, которые он носил на груди, читают евреи во всем мире до сих пор.

Именно эти амулеты принесли Баркаю мировую известность. Но ими его достижения не исчерпываются.

Кажется, что с самого рождения призвание Баркая было предопределено. Едва родившись, мальчик вместе с матерью оказался в гетто. Из дома женщина успела забрать свиток Торы из домашней синагоги своего деда и спрятала его в колыбели Габи. Отец Баркая к тому времени уже находился в трудовом лагере на территории Советской Украины. Осенью того же года нацисты планировали отправить Габи и его мать в Польшу, но авария на путях помешала осуществить зловещий план, и мать с ребёнком вернули в гетто. Уже в январе 1945 года гетто освободила Красная армия. Позднее Баркай мрачно шутил: «Многие обязаны Сталину смертью, а я обязан ему жизнью».

Отец Габи выжил и воссоединился с семьёй, а в 1950 году Баркаи переехали в Иерусалим. Тот самый свиток Торы, спрятанный в люльке новорождённого Габи, читали на его бар-мицве, а спустя годы Баркай отреставрировал его и передал синагоге.

Баркай учился у основателей израильской археологической школы – Игаэля Ядина, Биньямина Мазара и Йоханана Ахарони, получил степени в Еврейском и Тель-Авивском университетах, вёл раскопки в Араде, Мегиддо, Лахише и древних Сузах, но главными темами его исследований оставались Иерусалим и эпоха Иудейского царства. В 1968–1971 годах вместе с другим известным археологом Давидом Уссишкиным он впервые исследовал 50 скальных гробниц Сильвана, принадлежавших иудейской знати и чиновникам.

Затем последовал успех в некрополе Кетеф-Хинном, после которого Баркай стал главным исследователем Иерусалима эпохи Первого Храма. Его основными темами были погребальные комплексы Иудейского царства, архитектура Иерусалима VIII–VI веков до нашей эры и материальная культура эпохи царей Иудеи.

За эти годы он работал практически по всему историческому Иерусалиму: Еврейский квартал, район Мамилла, долина Хинном, окрестности Старого города и древние некрополи. Так, по кусочкам, он собирал мозаику древнего Иерусалима.

Баркай был человеком редкого масштаба, вспоминал после смерти учёного – Баркай ушел из жизни в январе 2026-го – его многолетний соратник Захи Двира. Он помнил множество артефактов и датировок, знал историю каждого закоулка Иерусалима и интересовался людьми не меньше, чем древностями. Баркая называли «Google по библейской археологии и археологии Иерусалима» – к нему приходили, когда не находили ответа в книгах и каталогах.

Еще в 1980-х Баркай занялся историей Храмовой горы. Тут важно понимать, что он никогда не проводил раскопок непосредственно на Храмовой горе – это невозможно по политическим и религиозным причинам. Поэтому он изучал старые отчеты, случайные находки, архитектурные детали и материалы более ранних исследований. И постепенно становился одним из крупнейших специалистов по археологии Храмовой горы.

В 1999 году во время несанкционированной реконструкции подземной мечети Эль-Марвани в Конюшнях Соломона с Храмовой горы вывезли около девяти тысяч тонн грунта. Работы проводило Северное крыло Исламского движения без полноценного археологического надзора. Сотни грузовиков сбросили землю в долине Кедрон как строительный мусор.

Большинству археологов работа с таким материалом казалась безнадёжной: ценность находки определяется слоем, положением и соседством с другими предметами в земле. Экскаваторы перемешали грунт, лишив тем самым археологов шанса установить эти данные. Поэтому многие специалисты сомневались, что в отвалах удастся найти что-то полезное для академической археологии.

И всё же студент Университета Бар-Илан Захи Двира и его товарищ решили обследовать часть отвалов. Они собрали мелкие фрагменты, но не смогли их датировать. Молодые археологи понимали, что им нужен Баркай, но долго не решались ему позвонить: легендарный учёный внушал им почтительный страх. И всё же студенты осмелились обратиться к Баркаю, который охотно откликнулся и пригласил их в гости. Находки разложили на обеденном столе. Увидев черепки разных эпох, Баркай пришёл в восторг.

Так начался масштабный проект просеивания земли с Храмовой горы. Баркай добивался общественного внимания, археологического надзора за дальнейшими работами и разрешения спасти уже вывезенный грунт. В 2004 году он и Двира получили поддержку Университета Бар-Илан и небольшое финансирование. Методом мокрого просеивания учёные стали находить во вчерашнем строительном мусоре монеты, керамику, кости, украшения и оттиски печатей.

Проект Баркая вызвал критику с разных сторон. В академических кругах указывали на утраченный контекст: набор интересных предметов ещё не равен полноценным раскопкам. Политические противники связывали проект с правыми организациями, которые лоббировали еврейское присутствие в Восточном Иерусалиме.

Сам Баркай обвинения отвергал, хотя и не делал вид, будто археология Иерусалима существует вне политики. Он метко отшучивался: «В Иерусалиме даже чих – активная политическая деятельность: можно повернуть голову направо или налево». Храмовую гору Баркай называл сердцем еврейского народа, но отмечал, что изучает все населявшие её цивилизации и не отдаёт предпочтения одной эпохе.

В просеивании грунта с Храмовой горы приняли участие более 260 тысяч добровольцев, а количество находок исчисляется сотнями тысяч. По данным команды, обработано около 85 процентов вывезенного грунта. Проект продолжается и после смерти Баркая.

В 2026 году добровольцы продолжают находить артефакты, а исследователи представили на Археологическом конгрессе новые результаты – в том числе работу об оттиске печати времён царя Иосии и исследование формирования восточной части Храмовой горы. Двира сожалеет, что первая часть запланированной шеститомной серии не успела выйти при жизни Габи Баркая.

Когда в начале 2026 года хоронили выдающегося археолога, в его могилу положили горсть серого грунта Храмовой горы – по словам коллег, такой оттенок ему придавал пепел древних разрушений.