Мама Карло

Вскрыл архивы Ватикана, разоблачил инквизиторов и показал, как средневековый мельник вершил судьбы. Науке будет не хватать почившего в Болонье историка Карло Гинзбурга.

В 1963 году в архив города Удине вошел 24-летний аспирант Карло Гинзбург. Он планировал написать работу, как Католическая церковь уничтожала крестьян под предлогом борьбы с ведьмами. Гинзбург был уверен: ведовство – жуткие фантазии инквизиторов, выбитые под пытками. Но первая же архивная коробка разрушила его теорию.

Перед ним развернулся допрос крестьянина Паоло Гаспаротто, утверждавшего, что он – бенанданти («доброходящий»). Бенанданти становились люди, родившиеся в амниотической «рубашке». Согласно народным верованиям – современная наука объясняет их пережитками шаманизма, сонным параличом или галлюцинациями от спорыньи, бенанданти четыре раза в год улетали сражаться с ведьмами за урожай на стеблях фенхеля. Судьи, судя по допросу, находились в ступоре – в их теологических учебниках не было ничего про «ночные битвы за пшеницу». Они пытались поймать Гаспаротто на дьяволопоклонничестве, спрашивали, летает ли он на метле, но парень твердил, что служит добрым силам, и корил инквизиторов, что вместо награды он подвергся аресту.

Не найдя улик ереси, Гаспаротто отпустили под поручительство. Впрочем, через пять лет, ввиду продолжившихся «полетов на поле боя», процесс возобновили. Крестьянина посадили в тюрьму, где вынудили отречься от «заблуждений». Гинзбург раскопал сотни таких дел. Десятилетиями судьи кропотливо протоколировали показания крестьян, считавших себя бенанданти, и отпускали, накладывая лишь легкие епитимии – контролируемые молитвы или посты. Но при этом они методично внушали крестьянам, что нейтральной магии не существует, а их ночные полеты инспирированы дьяволом.

В результате к началу XVII века новое поколение бенанданти само поверило, что их ночные полеты были ведьминским шабашем, и приходило каяться, используя язык инквизиторов: «Да, мы летаем ночью, и мы служим сатане». К середине XVII века бенанданти исчезли, растворившись в архивах. Так Гинзбург увидел, что власть может уничтожить целую народную культуру, психологически сломав ее картину мира, и понял, что глобальные процессы можно изучать через частные судьбы «маленьких людей». Это озарение определило его будущий метод – микроисторию.

Карло родился в 1939 году в семье известных интеллектуалов. Его мать, Наталия Гинзбург, была выдающейся писательницей, а отец, Леоне Гинзбург, блестящим литературоведом, переводчиком русской классики и лидером антифашистского сопротивления Италии. В 1944 году немецкие оккупанты арестовали его отца за издание подпольной антифашистской газеты и замучили до смерти в римской тюрьме. Матери с маленьким Карло пришлось бежать на юг Италии и скрываться в деревне под вымышленной фамилией. Сам Гинзбург вспоминал, что именно этот детский опыт жизни изгоя, за которым охотится государство, позже заставил его профессионально заняться историей тех, кого преследовало общество.

Карло поступил в Высшую нормальную школу в Пизе. Здесь его наставником стал историк Делио Кантимори. Студенты на его уроках могли целую неделю разбирать всего двадцать строчек исторического текста, анализируя каждую опечатку, интонацию и оговорку автора, чтобы попытаться увидеть смыслы и скрытые противоречия текста. Вооруженный этим навыком, ставшим прообразом микроисторического анализа, аспирант отправился в архивы Удине, где и раскопал дела бенанданти.

В 1966 году Гинзбург опубликовал посвященную им монографию – «Бенанданти. Ведовство и аграрные культуры в XVI–XVII веках». Работа заставила научный мир по-новому взглянуть на Средневековье. Гинзбург доказал, что суды над ведьмами – это не выдумка под пытками, а реальные культы плодородия, веками существовавшие в Европе. Но главное, книга показала, что у «низших классов» была своя автономная культура, а не просто слепое подчинение церковным канонам. Простые люди имели свои ценности и свои представления о добре и зле, которые они отчаянно пытались защитить.

Грандиозный успех книги заставил Гинзбурга продолжить поиски в архивах Удине, где в 1970-м он наткнулся на дело, сделавшее его мировой знаменитостью. Это были материалы процесса над Доменико Сканделлой по прозвищу Меноккио, мельником из Монтереале. Меноккио умел читать и писать, что для крестьянина XVI века было редкостью. Из обрывков прочитанных книг мельник выстроил собственную космологию, которую открыто проповедовал в кабаках.

Меноккио описывал создание мира через «сырную» метафору, согласно которой мир образовался из морской пены, свернувшейся подобно сыру. И как в сыре появляются черви, так и в этой массе появились существа – люди и высшие силы. Инквизиторы арестовали Меноккио по доносу, но в зале суда старик вместо раскаяния спорил с судьями, отстаивал свою позицию и утверждал, что религиозная верхушка выдумала законы ради грабежа бедняков. На первом процессе под страхом смерти мельник все же отступил – прилюдно признал «заблуждение», отбыл двухлетнее заключение, но спустя 15 лет вновь попал в суд, заявляя, что его теория – единственная правда. В конце 1599 года по личному приказу папы Климента VIII мельник Меноккио был заживо сожжен на костре. На основе протоколов в 1976 году Гинзбург опубликовал книгу «Сыр и черви», ставшую мировым бестселлером. В ней он окончательно оспорил мнение о тотальной подчиненности крестьянства официальной религии. И поставил под сомнение теорию, что идеи в истории спускаются только «сверху вниз», от элиты к народу, показав, что простые люди обладали критическим мышлением.

Свои исследовательские приемы, позволившие вытащить эти смыслы из инквизиционных допросов, Гинзбург описал в теории, известной как «уликовая парадигма». В ней он предложил историкам переключить внимание с парадных манифестов на текстовый «мусор» – случайные ошибки писцов, оговорки подследственных и мелкие бытовые приметы. Так закрепилась микроистория – научная дисциплина, позволяющая изучить отдельную человеческую судьбу ради понимания скрытого устройства всей исторической эпохи.

Консервативные историки первое время обвиняли Гинзбурга в «мелкотемье», заявляя, что нельзя судить о глобальных процессах по судьбе одного мельника. Тем не менее со временем профессиональное сообщество признало микроисторию легитимным методом, способным проверять жизнеспособность больших исторических макротеорий.

Гинзбург продолжил исследования, однако региональных архивов ему уже не хватало – для полноценного изучения ментальности прошлого требовался доступ к главной сокровищнице истории, которая веками оставалась недоступной, – центральному архиву Ватикана. Для светской науки эти подвалы были закрытой «черной дырой», и Гинзбург начал публичную кампанию за их открытие. В 1979 году он пишет личное письмо папе Иоанну Павлу II. «Вам пишет историк, еврей и атеист, который много лет работает с документами Инквизиции...» – с этой фразы Гинзбург начал прошение, объясняя понтифику, что открытие архивов станет жестом доверия к науке, который покажет, что Католическая церковь больше не боится суда истории. Ватикан думал долго – почти 20 лет за закрытыми дверями шла борьба прогрессивных кардиналов и консерваторов. Но когда в 1998 году архивы наконец открыли, Ватикан официально подтвердил, что именно обращение Гинзбурга стало отправной точкой для этого исторического решения.

Открытие архивов произвело революцию в исторической науке. Первоначально, в 1998 году, Ватикан открыл доступ к документам лишь до 1903 года, что позволило детально исследовать эпохи Средневековья и Нового времени. Однако это решение создало прецедент. В 2006 году ученые получили доступ к документам межвоенного периода, а в марте 2020 года папа Франциск открыл миллионы страниц архивов времен Второй мировой войны. Это дало мировой науке уникальную возможность беспристрастно исследовать одну из самых болезненных тем века – трагедию Холокоста и роль Католической церкви в тех событиях.

К слову, тот самый гуманизм судей, отпускавших подсудимых из книг Гинзбурга на первый раз, получил научное объяснение после рассекречивания документов. Изучение реальных протоколов разрушило вековую «черную легенду»: представления о десятках миллионов сожженных оказались преувеличением. Церковные трибуналы Италии и Испании выносили высшую меру лишь в 1–2% случаев. Массовый же террор и тысячи костров происходили во Франции и Германии, где охота на ведьм вышла из-под контроля Ватикана и велась светскими судами. Сама римская инквизиция предстала строгой бюрократической машиной, которая – как ни парадоксально – первой ввела базовые права подсудимых: бесплатного адвоката для бедняков, проверку свидетелей на предмет личной мести и запрет на приговор лишь на основе слов одного человека.

Все это стало известным благодаря Карло Гинзбургу. Он не только добился открытия секретных архивов Ватикана, но и научил историков работать как детективы, доказав, что за сухими официальными хрониками всегда скрываются живые человеческие судьбы. Великий ученый скончался 17 июня 2026 года в Болонье на 87-м году жизни.