Груз под стелькой

Тонкие губы, точеные скулы – она легко играла полячку и вывозила из Варшавского гетто детей. Что вскрыли мемуары еврейской подпольщицы Владки Мид.

В декабре 1942-го Владка Фейгеле Пельтель шла через ворота Варшавского гетто на «арийскую сторону», чуть дрожа. За документы 21-летняя девушка не волновалась: хотя она и была еврейкой, в кармане у нее был польский паспорт на имя Владиславы Вахальской. Его проверяли уже десятки раз, и документ «работал». Но в этот раз при ней был «груз»: в туфлях под стельками лежали туго свернутые листки бумаги. Это были схемы, как устроен концлагерь Треблинка – первые свидетельства о грандиозной нацистской машине смерти.

Охранник проверил карманы ее пальто и затем скомандовал: «Разувайся!» «Мое сердце похолодело. Я подумала: это конец, – вспоминала Пельтель. – Но тут раздались крики, началась какая-то суматоха, и охраннику стало не до меня. Я прошла ворота и только снаружи смогла вздохнуть».

Владка Пельтель-Мид – одна из самых известных подпольщиц Варшавского гетто. Она ввозила еду и оружие, а вывозила людей и информацию. У нее был идеальный польский язык. И почти такая же идеальная польская внешность: каштановые волосы, вздерны носик и точеные скулы. Все это стало ее оружием.

Пельтель-Мид родилась 29 декабря 1921 года в Варшаве в семье галантерейщиков. Она ходила в школу, где все уроки вели на идише. Но у Владки была младшая сестра, которая училась в польской школе. Девочки болтали между собой по-польски – так Фейгеле овладела языком и получила польское прозвище Владка, что позже позволит ей сойти за свою в новом мире, где евреев сочтут лишними.

«Нас заперли в гетто весной 1940-го. Отец вскоре умер от болезни. А мать и сестру в 42-м депортировали в Треблинку и убили», – вспоминала она. Самой Владке удалось избежать депортации только чудом: она работала на фабрике за пределами гетто. Когда вечером грузовик привез работниц обратно, она увидела, что их дом оцеплен, а всех жильцов уже увезли. Это был поворотный момент. «Я поняла, что нужно действовать, идти в сопротивление, – рассказывала она. – Я никогда не держала в руках оружие, но это было не важно. Меня переполняли боль и гнев».

В гетто Владка связалась с ZOB – еврейской боевой организацией. Скоро ее уже везли в грузовике в «свободный» город – накрытую брезентом, дав взятку охране периметра. На «арийской стороне» девушку спрятали на тайной квартире, а вскоре обеспечили поддельными польскими документами. С этого момента она была связной между теми, кто сопротивлялся нацистам внутри гетто, и теми, кто боролся с ними снаружи.

«Моей задачей было быть обычной полячкой. Перенять польские манеры, привычки, даже церковные ритуалы: например, носить крестик. И курсировать между свободной и еврейской зонами», – говорила она. По словам Пельтель-Мид, мужчины на роль связных не годились: «Чтобы доказать еврейство, достаточно было снять с них нижнее белье. С женщинами это доказательство не работало». Она была не единственной связной. В гетто действовали, по разным оценкам, до десятка еврейских девушек, выполнявших задачи по связи города и подполья.

В течение нескольких месяцев Пельтель-Мид совершила десятки рейдов на территорию гетто. Для этого она давала взятки польской охране – по ее словам, немецкую подкупить было невозможно. Пряталась в транспорте, который шел на закрытую территорию. А иногда преодолевала трехметровую заградительную стену с помощью лестниц. «Одним из таких мест, где можно было перелезть, была улица Францисканская. Одна ее часть выходила на польскую сторону, другая – на еврейскую», – рассказывала Пельтель-Мид. Однажды облава на контрабандистов началась прямо в тот момент, когда девушка была на самом верху стены. «Все испугались. Лестницу мгновенно оттащили. А я осталась сидеть наверху, не имея возможности ни вернуться, ни спрятаться», – вспоминала она. Но в следующий миг двое товарищей из еврейского подполья заметили девушку, подбежали к стене, сделали живую лестницу и сняли ее вниз. Однажды она провезла на территорию гетто динамитные шашки, в другой раз – винтовки и револьверы. «Я помню свой первый револьвер, купленный у контрабандистов. Я вертела его и не могла понять, как эта штука работает», – шутила она. Выходя обратно в «свободную зону», девушка выводила с собой людей – в первую очередь детей. Их прятали у лояльных поляков и выправляли им польские документы – как когда-то ей самой. «Страх был постоянным компаньоном. Страх немцев. Страх местных жителей. Страх шантажистов. Страх лишиться убежища», – говорила она.

Когда в Варшавском гетто вспыхнуло восстание, Владка находилась снаружи. Она пыталась провести в гетто группы сопротивления, но это не удалось. Немцы стягивали на территорию все больше солдат. После 27 дней боев нацисты начали методично сжигать квартал за кварталом. «Я чувствовала, что все обрушилось – это конец. Я проклинала себя за то, что не была внутри, когда там поднялся бунт», – говорила она. Но было и что-то хорошее в этой истории, полной смертей и трагизма. Незадолго до начала восстания она познакомилась с Бенджамином Мидом, жителем гетто и участником подполья. Тот работал за пределами закрытой зоны и не раз помогал выбраться оттуда Владке. Вскоре они стали близки. «Это было чувство, что ты обрел кого-то, кто будет переживать, если ты не вернешься», – вспоминала она. Во время начала восстания Бенджамин тоже оказался за пределами гетто. До конца войны они с Владкой скрывались в Польше, входили в одну из тайных ячеек сопротивления. А когда пушки стихли, они поженились – именно тогда Владка Фейгеле перестала быть «Пельтель» и стала «Мид».

В мае 1946-го пара уехала в Нью-Йорк на одном из первых кораблей с послевоенными беженцами. Там Владка стала писать о том, что пережила на родине. Сначала это были статьи в издание Forverts, сейчас это The Forward – одно из старейших еврейских изданий в Америке, куда еще в 1917-м писал колонки, например, Лев Троцкий. В 48-м из-под пера Мид вышла отдельная книга «С двух сторон стены» – одна из самых ранних опубликованных мемуарных хроник Холокоста. В феврале 2026 года эти мемуары переиздали: новую версию с комментариями подготовил Стивен Мид, сын Владки. Презентуя книгу в США, он сказал: «Это память, которую нужно обязательно передать новым поколениям читателей».

Владка Мид умерла в 2012 году. Ей был 91 год. Бенджамин Мид скончался в 2006-м в возрасте 88 лет. Помимо двоих детей у пары было пятеро внуков – все они знали, какое прошлое выпало на долю их бабушки и дедушки. «Всю свою жизнь они участвовали в создании фондов, собирающих информацию о Холокосте, вели семинары по истории еврейского сопротивления, ездили с лекциями, преподавали в школах и университетах. Они были настоящими архитекторами памяти», – сказал Стивен Мид на презентации мемуаров матери.