Ниндзя в пейсах

Тарантино признался в любви к нему – и так мир вспомнил о короле боевиков Шмулике Ферстенберге, смешавшем киборгов с евреями.

Три чернокожих ветерана войны приезжают в южный городок, чтобы дать войну местному шерифу-расисту. Это не заметка из актуальной прессы наших времен, а анонс трэш-боевика «Излучина реки», снятого почти 40 лет назад. Тогда в кино о расизме говорили неохотно, а в дешевых экшн-фильмах категории «В» и подавно. Создавал и режиссировал эту историю еврей Сэм Ферстенберг. «Проблема расовой несправедливости до сих пор не решена – ни здесь, ни во всем мире. Мне хотелось показать, что если ты ненавидишь людей из-за их расы, будь готов к ответу», – рассказывал он.

Что мир многообразен и нужно стараться находить общий язык со всеми, Ферстенберг понял еще ребенком. Он родился в марте 1950-го в польском городе Валбжих. Его родители только-только вернулись в Польшу после нескольких лет в СССР, куда они вместе с тысячами других евреев бежали перед войной, спасаясь от нацистов. Своему первенцу они дали имя Шмулик. Ему было всего шесть месяцев, когда семья переехала в Иерусалим. Там-то Шмулик и получил урок интернационализма, который усвоил на всю жизнь. «Я вырос в районе, где было много приезжих со всего мира, – вспоминал он. – Польские евреи, венгерские, румынские, марокканские, тунисские, иракские, йеменские, индийские. Мы росли в хаосе 30–40 языков и культур». Именно этот хаос в будущем повлияет на Шмулика-режиссера – он будет без паники мешать ниндзя, киборгов, чернокожих героев, белых злодеев и другие формы кино-«трэша». Но пока в Иерусалиме Шмулик Ферстенберг только открывал для себя кино.

«Я ходил в кинотеатр “Смадар”. Каждую неделю – два новых фильма. Вестерны, пеплумы, гангстерское кино, мюзиклы. Лично мне больше нравились те картины, где летали пули», – вспоминал он. Ферстенберг был покорен голливудским кино, а европейское называл «душной тоской». Поэтому после службы в ЦАХАЛе – там Шмулик получил первый «киношный» опыт, крутя фильмы для солдат – он решил ехать учиться режиссуре в Голливуд. «Представьте мое счастье: я приезжаю в Лос-Анджелес, а здесь все говорят на одном языке – типа, “классная история, а давайте перенесем ее на киноэкран”», – говорил он.

Впрочем, Америка встретила его не красной дорожкой. Получив образование в одном из калифорнийских университетов, Ферстенберг стал ходить с резюме по студиям. Гиганты отказывались от никому не известного еврея. И так, пройдя через мытарства, он попал в итоге под крыло к Менахему Голану – еще одному израильтянину, которого затянуло в голливудский водоворот. На родине Голан был признанным интеллектуалом. Но в Америке – как и Ферстенберг, пройдя череду отказов – стал в итоге снимать низкобюджетные фильмы в жанре «экшн». Там стреляли, дрались, а пуль летало много – как раз как любил Шмулик Ферстенберг. Впрочем, к тому времени он уже стал называть себя по-американски Сэм.

Первоначально его должностью при Голане было «принеси-подай». «Но я тогда понял: надо держаться к нему поближе. И следил, как он работает: руководит съемками, подбирает актеров – я был рядом и получал практический опыт», – вспоминал Ферстенберг. Дело было в самом конце 70-х. А уже в 83-м Голан повысил внимательного ученика до должности самостоятельного режиссера. Кинокомпания Голана в то время оседлала волну фильмов о ниндзя – японских наемных убийцах, мастерах единоборств в черных костюмах и масках. «Бюджеты были мизерные, мы штамповали по несколько фильмов в год», – вспоминал Ферстенберг. Главным героем «ниндзянской» серии Голана был японец Се Косуги – экс-каратист, который перебрался в Америку, получил диплом по экономике, а потом отметился ролью в картине под названием «Брюс Ли выходит из могилы», еще одном трэш-кино про единоборства. Но в компании Голана понимали: зрителя не удержать в кинотеатрах японским карате, нужны свежие решения. Таким решением стал фильм «Американский ниндзя» – он обессмертил имя Сэма Ферстенберга и стал хитом дешевых кинотеатров, а затем и подпольных видеосалонов в СССР.

В основе фильма была та же история про ниндзя, но Ферстенберг подобрал к ней новый ключ: роль главного ниндзя он отдал не японцу, а фотогеничному американцу с русскими корнями – актеру Майклу Дудикоффу. «Опыта в боевых искусствах у него было мало. Опыта актерской игры тоже. Но зато харизмы хоть отбавляй – как у Джеймса Дина», – рассказывал Ферстенберг. Роль переписали под исходные данные: герою Дудикоффа сократили количество реплик – он стал отстраненным и «холодным». Махать ногами, как заправский каратека, актера выучил специалист по боевым сценам, которого специально нанял Ферстенберг. По сюжету герой Дудикоффа был американским солдатом, владеющим искусством ниндзя – он вступал в борьбу с наркокартелем. Чтобы отвлечь зрителя от картонной игры «белого ниндзя» – а заодно сократить бюджетные траты, сюжет перенесли в экзотический антураж Филиппин. И это сработало! Траты на картину составили около миллиона долларов, хотя для компании Голана и это было дорого: обычно фильм обходился вдвое-втрое дешевле. Но зато выручка превзошла все ожидания – только в кинотеатрах «Американский ниндзя» собрал больше десяти миллионов долларов. «Время было благодатное, – вспоминал Ферстенберг. – На дворе стоял 1985 год, спрос на мышцы и драки был на пике».

Режиссера сразу же подписали делать вторую серию. Всего во франшизе «Американский ниндзя» в итоге вышли пять частей – к последним Ферстенберг уже не имел отношения. К концу 80-х режиссера увлек новый проект – «Излучина реки», та самая антирасистская картина про чернокожих солдат и злого белого шерифа. По словам Ферстенберга, фильм финансировали две богатые семьи из Техаса – одна из них была афроамериканской и сама столкнулась с проблемой расизма. «Идея фильма выглядела свежей и дерзкой. Такого в кино еще не снимали», – вспоминал он.

У режиссера уже был актер на главную роль: чернокожий американец Стив Джеймс – мускулистый, усатый и очень харизматичный. Ферстенберг привлекал его к участию в «Американском ниндзя»: Джеймс сыграл там друга и сообщника главного героя. «Воплощение крутизны – вот кто он такой. На экране максимально брутален. В жизни ­– порядочный и мягкий», – говорил режиссер. Подобным образом он высказывался и о Тони Фрэнке – этот актер-ветеран Голливуда, известный по второстепенным ролям, воплотил на экране образ шерифа-расиста: «Он выходил из кадра и начинал смешить всю съемочную группу». Это была странная ирония, добавлял Ферстенберг. С одной стороны, они снимали фильм класса «В», которому даже не «светил» широкий прокат. С другой стороны, здесь оказалось возможно все: поднять на экране злободневный вопрос, поместить его в декорации американской глубинки и в итоге снять почти нео-вестерн – только в нем побеждали не голубоглазые ковбои, а потомки рабов, ставшие элитными солдатами.

«Излучина реки» вышла ограниченным прокатом в 1989-м. И почти сразу исчезла: продюсерская компания Paramount даже на видеокассетах выпустила его скромно – использовали кассеты и полиграфию самого низкого качества. Спустя пять-десять лет о фильме знали только преданные фанаты боевиков. Ферстенберг продолжал снимать дикие экшн-фильмы вплоть до начала нулевых. В числе прочего он был одним из тех, кто подвизался на ниве «киборгов» – популярного мотива фильмов класса «В» в 80-е и 90-е. Ферстенберг создал двухсерийный цикл «Киборг-полицейский» – совершенно вторичный, почти один в один слизанный с популярного «Робокопа».

Режиссер все понимал – как и то, что эра боевиков ушла в прошлое. Он намеренно иронизировал в своих последних лентах, наполняя картины культуристами, десантниками, амазонками и инопланетянами. Но теперь они заставляли зрителя только ностальгировать и улыбаться. Всего режиссер снял больше двадцати фильмов. «Кино так устроено: наверху элитный жанр – драма, а в самом низу хорроры и экшн. Так уж вышло, что я остался на дне этой пирамиды, а мое имя стало синонимом низкобюджетных боевиков», – говорил он.

Но спустя годы слава нашла своего героя. В любви к «Американскому ниндзя» неожиданно признался Квентин Тарантино. Вслед за ним наследие «короля В-фильмов» стали заново открывать кинофанаты. Те, кто постарше и сам помнил 80-е, пересматривали «родные» боевики, чтобы вспомнить молодость. Зумеры и миллениалы полюбили их за ретро-эстетику. В конце концов настал черед вернуться и самому забытому фильму Ферстенберга – «Излучине реки». В 2025-м картину нашел американский архивист и историк кино Майкл Деннис. Он впервые посмотрел «Излучину» еще в начале 90-х, когда работал в видеопрокате. «Это лучший фильм на свете, хотя вы никогда о нем и не слышали», – рассказывал он. Деннису удалось отыскать 35-миллиметровую копию картины: она обнаружилась даже не в США, а в одном из кинособраний в Южной Африке. Архивист запустил в интернете краудфандинг и сделал реставрацию фильма. Сегодня с его помощью «Излучину реки» вновь запустили в ряде кинотеатров.

Сэму Шмулику Ферстенбергу 76 лет. Он продолжает жить в Лос-Анджелесе. Свое чудесное превращение из синонима «низкобюджетки» в «передового режиссера» он пока никак не комментировал.