Колумнистика

Борух Горин

Друзья друзей

09.10.2015

Друзья друзей

09.10.2015

Каждый день CNN рассказывает мне, что целями России в Сирии являются, в основном, объекты не запрещенного в России «Исламского государства», а оппозиции Асада. Меня в этом почти убедили. Не потрясли. Больше того, не расстроили. Потому что я в упор не вижу большой разницы между ненавидящими Асада террористами из пятнадцати тысяч (такую цифру называют американские эксперты) группировок. Положа руку на сердце, признаюсь, что и поддерживающие Асада аятоллы и шейхи «Хезболлы» тоже кажутся мне вполне достойными целями для ракеты с хорошей начинкой, впрочем, как и сам поддерживаемый.

Но эмоциям не место в большой политике. Увы. Андрей Сахаров мечтал о «политике с чистыми руками», но до сих пор мечты великого правозащитника так и остались мечтами. И посему для Кремля отношения с «коллегами и партнерами» регулируются не «химией между лидерами», а соображениями выгоды и правилами игры.

И правила эти, несомненно, просматриваемы. «Друзьям – всё, остальным – по закону». Не ломитесь в открытую дверь в поисках источника этой идеологемы. Муссолини или кто другой – не семи пядей во лбу надо было быть, чтобы зафиксировать реально господствующее в международной политике правило. И, очевидно, это правило определяет внутреннюю и внешнюю политику современной России.

Убравшее две последние буквы («Ирака и Леванта») из своей аббревиатуры ИГИЛ «Исламское государство» без границ – несомненный враг. Всех – США, России, саудитов и иранцев. Всех. Но общего врага для единства целей недостаточно. Мешают необщие друзья.

Кто там у Кремля в друзьях в Сирии? Конечно, реинкарнация старого друга Хафеза Асада – его сын и наследник «мясник Башар». Он не совершил единственного неоплатного греха в кодексе Путина – предательства друзей. А его ненависть к врагам и уж тем паче ненависть врагов к нему – дело третье.

Карты легли так, что впервые после распада СССР доблестные русские войска уже без особого ухудшения отношений (куда еще?) с «коллегами и партнерами» Кремля могут поддержать друзей и показать кузькину мать – уррра!

У матери Кузьмы пространство для маневра невелико: дружить с Асадом готовы только Иран да «Хезболла». Вот и вся коалиция. Да, против «Исламского государства», но главное – за Асада. Против кого они там еще – опять дело третье. Наличия одного общего друга в данном раскладе вполне хватает.

Но всё же – а что там с общими врагами? У Ирана с «Хезболлой» таковой еще как имеется. Проклятое сионистское образование. А как там отношения у России с этим самым образованием? Упс – с 1973 года произошли некоторые изменения. Узнав (откуда, интересно!) о грядущей российской военной экспансии в Сирию, премьер Нетаньяху снимает телефонную трубку и звонит в Москву. И представляете, его не только сразу соединяют с дорогим Владимиром, но и немедленно назначают встречу.

Так бывало и ранее. И когда договаривались об иранском заказе С-300, и когда Израиль немножко мешал иранским грузовикам доехать до «Хезболлы». Вот именно эти грузовички сейчас беспокоят Израиль гораздо больше судьбы «умеренной сирийской оппозиции». Как бы израильским самолетам, вылетающим встречать иранскую гуманитарку, не встретиться с российскими?

Кажется, договорились о простом решении: советник Нетаньяху Йосси Коэн будет получать тайминг полетной деятельности российских бомбардировщиков, а израильтяне аналогично будут информировать коллегу господина Коэна в Кремле. Что-то незаметное изменилось в воздухе с 1973 года.

Что же будет дальше? С родиной и c нами?

Автор о себе:

До шестнадцати лет я жил в Одессе. Этот факт биографии оставил неизгладимый след: я и сейчас, прожив большую часть жизни в Москве, ощущаю себя одесситом. В застойные годы моего детства в доме висели мезузы и по всем правилам отмечался Песах. Так что я одесский пасхальный еврей. Как всякий одессит, хорошо устроился: зарабатываю на жизнь любимым времяпрепровождением. Чтением. Много издал, что-то написал, кое-что перевел. Главное событие в жизни — встреча с Любавичским Ребе. Сначала виртуальная, потом материализовавшаяся. Его взгляд на миссию человека, наложившийся на одесскую жовиальность, и сделали меня мной.

 Мнения редакции и автора могут не совпадать.