Колумнистика

Меир Антопольский

Как евреи продавали синагогу

06.05.2016

Как евреи продавали синагогу

06.05.2016

Марсельские евреи продали свою синагогу мусульманам. Теперь там будет мечеть. Это могло бы восприниматься даже как радостное событие, если бы они все отправлялись вслед за этим в страну Израиля. Было бы еще радостнее, если б отправлялись они в Израиль чисто из любви к нему и к своему народу, а не гонимые мутной волной антисемитизма и высокими налогами. Увы, и то, и другое – не так.

При всём том активном движении французских евреев в Израиль, которое ощутимо и в Иерусалиме, и в Тель-Авиве, и в других городах, основная часть этой громадной общины еще не тронулась с места. А продажа марсельской синагоги – не более чем избавление от неудобного актива и свидетельство миграции еврейского населения из центра города, становящегося всё более мусульманским и всё менее уютным, в фешенебельные пригороды. Процесс знаком и по другим европейским городам, но во Франции он имеет еще своеобразный привкус – ведь глава именно марсельской еврейской общины печально прославился несколько месяцев назад, призвав свою паству не выходить на улицу в ермолках из страха перед террористами. Главному раввину Франции пришлось вмешаться и отречься от этого позорного призыва.

С галахической стороны, насколько я понимаю, продажа эта вполне дозволена. Еврейский закон дозволяет общине продать небольшую – но не центральную городскую – синагогу для того, чтобы на вырученные деньги построить синагогу в новом месте. Этот сюжет обсуждается в нескольких местах в Талмуде, и, в общем-то, мудрецов наших мало заботит вопрос, что именно станет делать новый хозяин с приобретенным им зданием – будет ли там театр, мечеть, казино или публичный дом. Их больше интересуют другие вопросы: чтобы евреи города не остались без синагоги, чтобы продажа происходила с согласия всей общины и жертвователей, и чтобы деньги, на которые «переходит» синагогальная святость проданного здания, не ушли на посторонние цели.

Но все-таки на этот раз покупатель не совсем обычный: здание синагоги станет не школой, не музеем, не магазином, а именно мечетью. Поэтому, вероятно, история и попала в новости всех мировых агентств и вызвала такое волнение в еврейском мире. Одни увидели здесь еще один шаг в покорении исламом Европы, другие – признак сближения между религиями, а третьи – всего-навсего операцию с недвижимостью на неполных полмиллиона евро. Как же все-таки относиться к подобному превращению?

Мои собственные чувства здесь очень двойственные, и с позволения читателя, начну с грустного. Перед глазами сразу встает синагога в поселении Са-Нур, в котором мы с семьей провели несколько недель, предшествовавших так называемому «размежеванию», а попросту – выселению тысяч евреев из поселений Гуш-Катифа и Шомрона, которое устроило и силовым образом осуществило само же израильское правительство. В отчаянной попытке продемонстрировать всё неприятие этого решения за неделю до выселения жители поселений и их сторонники открыли новую синагогу, отпраздновали внос в нее свитка Торы и даже совершили в ней обряд обрезания новорожденного младенца. Выселив еврейских жителей, израильская армия в буквальном смысле слова похоронила эту синагогу, засыпав ее песком, чтобы предотвратить ее осквернение. Через несколько дней мы уже видели на экранах телевизоров, как арабские толпы в Гуш-Катифе жгли и громили другие, оставленные, но не похороненные там синагоги.

Стоит вспомнить и синагогу на могиле праотца Йосефа в Шхеме, которую арабы столько раз уже сжигали и оскверняли, несмотря на особое обязательство палестинской стороны, прописанное в соглашениях в Осло, обеспечить евреям беспрепятственный доступ к могиле и возможность свободно молиться в древней иерихонской синагоге. Я помню даже протесты мусульман мира – например, муфтия Татарстана – против осквернения могилы почитаемого в исламе «пророка Юсуфа». Но эти протесты, увы, не смоги возобладать над шхемским сбродом, снова и снова громившим святое место.

Короче, история последнего столетия в Эрец-Исраэль не дает нам особых примеров почтительного отношения к святости синагоги со стороны мусульман. Но так было не всегда, и так не должно быть.

Первые века ислама отличались в целом достаточно уважительным отношением завоевателей к местам служения «народа Книги». Известно, что сам Мухаммед оставил в неприкосновенности синагоги в одной из завоеванных областей Аравии, и первые халифы в целом следовали начертанным им путем. Да и строительство Золотого Купола и Аль-Аксы на Храмовой горе в Иерусалиме не воспринималось тогда, в VII веке н.э., как занятие чужого места. Напротив, мусульмане очистили Храмовую гору, превращенную при византийцах в свалку мусора, и первые шестьсот лет вовсе не препятствовали еврейской молитве на святом месте – опять же, в отличие от своих византийских предшественников.

Вот что мне по-настоящему интересно в марсельской истории: с каким чувством войдут прованские мусульмане в приобретенное ими здание синагоги? Как торжествующие победители, занявшие место изгнанного врага, или же с почтением к святости места и молитвам народа, открывшего миру Единого Б-га? Кто им окажется ближе – веротерпимые правители древности, подобные халифу Омару и Саладдину, или современный сброд, уничтожавший синагоги в Гуш-Катифе, а сейчас громящий церкви и древнейшие города по всему Ближнему Востоку?

В последние годы в трех местах случились истории, дающие хоть какую-то надежду на лучшее будущее – уж точно большую, чем унылая торговая операция в Марселе. Две синагоги – обе реформистские, если кому интересно – предоставили свои помещения для пятничных молитв местной мусульманской общине, которая не находила себе подходящего здания. Одна такая история случилась в штате Вирджиния, другая – в канадском Онтарио. А в нью-йоркском районе Бронкс, напротив, хабадский миньян нашел себе приют в районном мусульманском центре.

Известно, что большинство животных стремятся разметить свой ареал обитания в лесу и поле и изо всех сил не пускают в него посторонних. Интересно, осталось ли и человечество на уровне медведей и кабанов или все-таки может подняться на уровень выше?

Автор о себе:

Мне 47 лет, и у нас с женой Аней на двоих семеро детей. Я родился и вырос в Москве, но вот уже более 15 лет жизнь моя связана с Иерусалимом, в котором я работаю врачом, и нашим домом — поселением Нокдим в Гуш-Эционе. Последние годы все время и силы, которые остаются от работы и семейных радостей, направляю в наше товарищество «Место Встречи», которым руководит Аня. Товарищество это старается совместить несовместимое и встретить евреев всех сортов и разновидностей, а также «примкнувших к ним товарищей» — на «Месте встречи», которое есть Израиль, Иерусалим, Храм (это как zoom на гугл-карте или как матрешка — какой образ вам больше нравится).

 Мнения редакции и автора могут не совпадать.