Старикам в ребро

Бросила Голливуд и запела идишские песни на деньги старых евреев. Как Даниэлла Раббани возвращает к жизни музыку местечек и Виленского гетто.

Когда летом 2026 года Даниэлла Раббани записывала свой альбом «Клезмеретт», ей казалось, что в студии она не одна. Рядом была старшая сестра Ариана – именно она много лет назад первой заметила, что у Даниэллы красивый голос, и подтолкнула её к микрофону. Долгое время им для маленькой Даниэллы была обычная расческа. К моменту записи альбома Арианы уже не было в живых, но Раббани продолжала петь так, словно сестра могла её услышать.

Среди песен альбома была «Весна», написанная в 1943 году в Виленском гетто поэтом Шмерке Качергинским после смерти жены. Песня о весне, которая приходит в мир, где любимого человека больше нет. «Это самое точное описание горя, которое я когда-либо слышала, – говорит Раббани. – Он ни разу не упоминает Холокост, но поэзия запредельная». Спустя 80 лет эта поэзия помогала певице пережить смерть сестры: «Я действительно чувствовала её в студии вместе с собой. Я пела так, как будто она меня слышала. Не так, как я слышала себя». Именно в этот момент Раббани ясно поняла, почему столько лет поёт на идише – языке, которого в детстве почти не знала.

Раббани выросла на Верхнем Вест-Сайде. Родители были переехавшими в США израильтянами. Дома говорили на иврите, девочку отправили учиться в еврейскую религиозную школу, а вокруг звучал привычный для Манхэттена английский. Был, впрочем, и ещё один язык – идиш. На нём разговаривали бабушка и дедушка по материнской линии, пережившие Холокост. Иногда взрослые переходили на идиш специально, чтобы дети не понимали, о чём идёт речь.

Путь на сцену для девочки из религиозной семьи не был совершенно очевидным. В школе соблюдали принцип «коль иша», согласно которому религиозным мужчинам запрещается слушать женское пение при определённых обстоятельствах. Выступать перед всей школой Даниэлла не могла. Между тем петь ей нравилось, играть – тоже. В конце концов она оказалась в знаменитой актёрской студии Стеллы Адлер. Там Раббани училась не просто произносить текст и правильно двигаться по сцене, а рассказывать историю всем своим существом. «Мне очень повезло в жизни: меня брали под крыло истинные мастера своего дела, – рассказывала Раббани. – Особенно я благодарна Джене Некрасон, учителю сценического движения. Она научила меня следовать инстинктам, рассказывать историю вообще без слов, сотрудничать и учить». Но решающая встреча произошла благодаря Шекспиру.

Однажды Раббани играла Гермию в «Сне в летнюю ночь». По собственному выражению, играла так, словно её героиня была «закадычной еврейкой». После спектакля к молодой актрисе подошёл Том Оппенгейм, художественный руководитель студии Стеллы Адлер, и признался, что она напомнила ему его семью. И попросил её продолжать традицию идишского театра.

Предложение было неожиданным. Даниэлла выросла в еврейской семье, получила религиозное образование, свободно говорила на иврите, но о богатейшей истории идишского театра почти ничего не знала. Однако после Нью-Йоркского университета она получила стипендию на изучение идиша и обнаружила, что язык даётся ей удивительно легко. «Это смесь языков, в основном иврита, на котором я выросла, и немецкого, похожего на английский. Так что всё сложилось», – вспоминает она.

В 2008 году она сыграла в постановке «Гимпл-простак» Национального идишского театра «Фолксбине», одного из старейших действующих еврейских театров мира. Затем были другие спектакли, музыкальные постановки, гастроли в Варшаве, Будапеште и Вене. Даниэлла постепенно становилась частью театральной традиции, которая когда-то собирала полные залы от Варшавы до Нью-Йорка. И обнаружила, что идиш годится не только для воспоминаний о погибшем мире. На нём можно шутить, кокетничать, ссориться, признаваться в любви, быть смешной, нелепой, трогательной – словом, делать всё то, что люди делают на любом живом языке.

Однажды идиш помог ей даже устроить личную жизнь. В 2007 году мать Даниэллы организовывала благотворительный вечер в поддержку Всемирной женской сионистской организации. Дочь вовсе не собиралась туда идти: у неё были занятия, дела и множество более привлекательных способов провести вечер. Но мать настояла. Примерно в таком же положении оказался молодой нью-йоркский юрист Дэниел Сиркин. Его уговорил прийти приятель, который по счастливому совпадению приходился Даниэлле двоюродным братом. Он же и познакомил молодых людей.

Для Сиркина всё решилось практически сразу: «Честно говоря, это была любовь с первого взгляда. Я никогда не встречал никого столь энергичного и полного жизни. Она сразу выделилась для меня». А когда выяснилось, что девушка ещё и поёт на идише, молодой человек окончательно потерял голову. По его словам, это было «в некотором роде сексуально и круто».

В тот же вечер он познакомился почти со всей её семьёй, а через две недели пришёл смотреть спектакль в крошечном театре на Верхнем Вест-Сайде. С тех пор, шутит Даниэлла, муж побывал более чем на сотне её выступлений. «Я многое узнал об актёрском мастерстве, пении и идише», – признаётся Сиркин.

Впоследствии у супругов родились двое детей, Несс и Паз. Раббани продолжала играть в театре, появлялась на экране – в том числе в «Восьми подругах Оушена», где снималась на восьмом месяце беременности, и постепенно всё больше задумывалась о собственных проектах. Она запустила подкаст Mom Curious, посвящённый материнству, и поняла, что теперь хочет не только исполнять чужие замыслы, но и создавать что-то своё.

«До детей я могла бросить что угодно, сорваться в любой момент и побежать на прослушивание. Материнство заставило меня взять больше контроля над своей жизнью и карьерой», – объясняет актриса. Именно в этот период у неё постепенно созрела идея альбома.

Раббани давно раздражало представление, будто идишская культура существует исключительно в траурных интонациях. Разумеется, от истории Холокоста её невозможно отделить, но ведь миллионы людей говорили на идише задолго до Катастрофы. Они пели песни, которые вовсе не предназначались для того, чтобы вызывать у потомков слёзы. Даниэлле хотелось вернуть слушателям именно эту сторону еврейской жизни.

В 2023 году во время поездки в Израиль она познакомилась с певицей и продюсером Джоани Лидс, обладательницей премии «Грэмми». Из знакомства постепенно выросло сотрудничество, а затем и замысел полноценного музыкального проекта. В 2024 году Раббани обратилась за помощью в свою еврейскую общину и за месяц собрала 36 тысяч долларов.

Название для альбома она придумала сама – Klezmerette, женственный и немного кокетливый вариант слова «клезмер». В записи участвовали кларнетист Майкл Виноград и Лорин Скламберг из знаменитой группы The Klezmatics. Для альбома выбрали десять песен, среди которых были знакомые многим «А идише маме» и «Ойфн припетшик», а также куда менее известные произведения. Например, «Нор а штрал фун глик» – по словам Раббани, ее вообще прежде почти не записывали. «Это глупая песня о том, что для счастья не нужен весь мир, достаточно соломинки удачи».

Она вообще не стремилась превратить запись в благоговейное поклонение прошлому. Старые песни должны были звучать так, словно их вполне могли написать вчера. В них оставались юмор, чувственность, озорство, тоска по любви и радость от того, что человек просто живёт на свете. Но в какой-то момент в работу вмешалась смерть Арианы. Сестра, которая столько лет поддерживала Даниэллу, не успела увидеть завершённый проект. Раббани пришлось продолжать запись в состоянии горя, с которым она ещё не научилась жить.

Одновременно с альбомом Раббани работала над короткометражным документальным фильмом «Клезмеретт». Его сняли Брианна Берксон и Мигель Глюкстерн, выступающие под творческим именем BriGuel. Оба происходят из семей переживших Холокост. В 19-минутном фильме личная история Раббани переплетается с историей музыки, которая пережила людей, некогда её исполнявших. Но сама Даниэлла не хочет, чтобы зрители и слушатели уходили от неё исключительно с чувством печали.

В последние годы она много говорила об антисемитизме и даже сталкивалась с угрозами. Постепенно, однако, пришла к выводу, что защищать еврейскую идентичность можно не только протестами и публичными спорами. Иногда гораздо важнее напомнить людям, что еврейская жизнь состоит не из одного страдания. В ней есть любовь, юмор, музыка, дети, семейные праздники, нелепые истории и песни, которые хочется напевать по дороге домой.

«Этот альбом не для заработка – это работа для моей души. Я могла бы петь на английском и, возможно, собирать толпы людей, но по какой-то причине идишская песня нашла меня», – говорит Раббани.